Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Проходя в сопровождении Онегина и Копейкина мимо огромных металлических стапелей, на которых возвышались исполинскими громадами корпуса ракет, Зорин восторженно крутил головой по сторонам. Не верилось, что все это могло быть создано человеческими руками. Присоединившийся к ним главный инженер завода Брагин что-то рассказывал майору, но Зорин его не слушал, он, раскрыв рот, лишь удивленно моргал глазами.
– С-сережа, – позвал Брагина Онегин, – а д-давай п-покажем нашему г-гостю испытательный с-стенд!
Брагин кивнул и повел всех по длинному коридору.
– Д-дядя К-коля – н-наш талант! – пытаясь перекричать рев реактивного двигателя, сообщил Онегин Зорину. – Идеальный с-слух! П-паганини.
– Николай Васильевич Цибуля, – пояснил Копейкин, – лучший слесарь-механик.
Цибуля махнул сидевшему за пультом управления инженеру, и двигатель стих. Не замечая, что за ним наблюдают, Цибуля тщательно вытер руки ветошью, достал из жилетного кармана музыкальные часы-луковицу, посмотрел на них, цокнул языком, затем извлек из другого кармана аптекарскую склянку и отхлебнул из нее.
– З-здравствуй, дядя Коль! – сказал Онегин. – Опять л-лечишься?
Цибуля вздрогнул и обернулся, на его лице появилась добродушная улыбка.
– Здравствуй, Вась Василич! – совершенно не смутившись, ответил он. – Врач прописал. Настойка боярышника…
– На спирту, дядя Коль? – поинтересовался Брагин.
– На спирту, – кивнул Цибуля, – не на ацетоне ж! От нервов. Двенадцать капель каждый час.
– Прямо-таки двенадцать? – продолжал подтрунивать Брагин.
– Двенадцать, – серьезно ответил Цибуля. – Согласно анамнезу.
Аккуратно закупорив пузырек, Цибуля бережно протер его ветошью и спрятал в карман.
– Н-ну, ч-чего там? – спросил Онегин, кивая в сторону двигателя.
– Подшипник свистит, – вздохнул Цибуля, – у крыльчатки второго насоса.
– И что? Слышите? – недоверчиво спросил Зорин.
– А че не слыхать-то? Коль свистит… – пожал плечами Цибуля и вновь махнул рукой инженеру за пультом управления: – Давай! Запускай еще раз!
Двигатель загудел, насосы стали набирать обороты.
– Ну вот, слышите? – спросил у Зорина Цибуля.
Майор отрицательно покачал головой.
