Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– Есть расчетное время включения тормозной двигательной установки. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Есть включение ТДУ!
В зале воцарилась тишина. Романский нервно посматривал на мигающие лампочки вычислительных машин. Динамик молчал.
– Ну что там? – с тревогой в голосе спросил в микрофон Царев.
Из динамика – тишина.
– Я спрашиваю: что там? – повторил Царев.
– Сергей Павлович, – неожиданно откликнулся голос по громкой связи, – вместо торможения фиксируем ускорение корабля.
– Черт! – воскликнул Недолин.
– Произошло отделение спускаемого аппарата, – продолжал информировать динамик, – но он не спускается… он поднимается!
– Что это значит? – шепотом спросил Романский у сидевшего рядом Онегина.
– Это з-значит, – ответил тот, ослабляя узел галстука, – что п-произошла ошибка в-в системе ориентации. Вместо т-торможения к-корабль ускорился и ушел н-на более в-высокую орбиту.
– Нет, товарищи… – с ехидцей в голосе вмешался Закарпович, – это значит, что если б там был космонавт, а не манекен, то на землю бы он не вернулся, а медленно бы умирал в космосе.
* * *– Нет-нет, Никита Сергеевич, – вкрадчиво объяснял в телефонную трубку Егор Сидоров, – как вы и распорядились, этот полет лично товарищ Романский курировал. Он сначала и на космодром ездил, присутствовал, так сказать, при старте.
Ерзавший на стуле напротив Сидорова Закарпович зашептал:
– И про Онегина скажите – пора там директора завода менять…"
"Но боявшийся пропустить хоть одно хрущевское слово Сидоров лишь сделал страшные глаза и цыкнул на Закарповича. В ответ в трубке что-то забулькало.
– Нет-нет, Никита Сергеевич, это я не вам! – испуганно залепетал Сидоров. – Да, понял вас. Будем работать. Всего самого доброго!
Сидоров повесил трубку и стер со лба выступившие капельки пота.
– Товарищ Хрущев сердится? – поинтересовался Закарпович, стараясь смотреть на Сидорова максимально преданными глазами.
– Считает, что я тоже как бы виноват… – недоуменно почесал затылок Сидоров.
– Вот я это и хотел сказать…
– Что-о-о?! – взметнулись брови у Сидорова.
– В смысле, я другое хотел сказать… – испугался Закарпович. – У меня вот какая идея одна появилась. Помасштабнее, чем полет человека. А реализовать ее – элементарно.
