Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Вы хотите все силы и средства забрать под себя, а за последний месяц у вас две, я повторяю: две аварии! И я, как коммунист коммунисту, вам честно скажу: Бог троицу любит! Ваши ракеты ни к черту не годятся! Поэтому мы отправим атомную бомбу на Луну не на вашей ракете, а на новой ракете товарища Юнгеля! Михаил Кузьмич, – обратился Закарпович к Юнгелю, – доложите Никите Сергеевичу о ваших успехах!
Академик Юнгель откашлялся, раскрыл лежавшую перед ним на столе папочку и достал несколько чертежных эскизов.
– Никита Сергеевич, – сказал он, демонстрируя Хрущеву чертежи, – в нашем КБ разработана новая баллистическая ракета с двигателем на высококипящих компонентах, способная справиться с задачей доставки груза на лунную поверхность…
– Твои высококипящие компоненты слишком взрывоопасны и ядовиты! – возмущенно выкрикнул Царев.
– А твой кислородокеросин никогда не даст такой тяги! – парировал Юнгель.
– Ладно, не галдите! – хлопнул кулаком по столу Хрущев. – Устал я от вас, только и знаете, что спорить.
И Хрущев подмигнул довольному Сидорову.
* * *Уже близился полдень, а Волжанский рынок все еще гудел как пчелиный улей. Слева и справа от входа бойко зазывали покупателей в мясные и рыбные ряды приехавшие из ближайших деревень колхозники, чуть дальше расхваливали свой пестрый овощефруктовый товар представители Средней Азии и Кавказа, а на центральной площади торговали бытовыми предметами и разным шмотьем: от детских пеленок до неведомо откуда взявшихся импортных костюмов, скорее всего, сделанных в Одессе.
"Древняя, как и тот примус, который она несла в руках, бабулька прошла мимо ширпотребовских спекулянтов, огрызнулась на белобрысого барыгу, настойчиво предлагавшего ей «купить внучику заграничную замшевую куртку», и вошла в мастерскую металлоремонта, располагавшуюся в дальнем углу площади.
– Третий раз уж паяють да паяють, – проворчала она, протягивая примус стоящему за прилавком Олейникову. – А толку? Траты одни. Ты уж сделай, милок, аккурат, чтоб хоть на годик хватило.
– Сделаем, мать, – сказал Олейников, разглядывая примус. – Хватит лет на сто. Делов-то тут на две минуты. В припой чуть аспирину добавим…
– Чавось? – переспросила глуховатая старушка.
– Аспирину, мать.
