Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
И претензий не будет: вы будете мою, то есть нашу, идею курировать, а Романский – проект Царева, пусть уделается!
* * *В кремлевском кабинете первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева шло совещание – собрался весь цвет военной и ракетно-космической промышленности. Во главе стола восседал сам Никита Сергеевич, по обе стороны от него сидели Сидоров, Романский, Недолин, Царев и главный конструктор ОКБ «Южное» академик Юнгель – основной научный оппонент Царева и его давний конкурент за пост руководителя космической программы.
У висевшего на стене большого красочного плаката, на котором было изображено нечто, по форме напоминающее морскую мину-ежа, размахивал указкой Закарпович.
– …и мощность такого заряда, – вещал он, – может составить до ста мегатонн.
– Это сколько? – поинтересовался Хрущев.
– Эквивалентно десяти тысячам Хиросим, Никита Сергеевич, – пояснил маршал Недолин.
Среди присутствующих прокатилась волна замешательства, в кабинете повисла тишина.
– Все народы мира на всех континентах, – довольный произведенным на присутствующих эффектом, продолжил Закарпович, – смогут невооруженным взглядом наблюдать взрыв на поверхности Луны, что наглядно продемонстрирует торжество идей социализма и докажет первенство нашей страны в освоении космического пространства!
– А если ракета не долетит до Луны? – спросил Царев. – Останется на орбите, например? Или взорвется на старте?
– Если взорвется, – стрельнул в Царева глазами Егор Сидоров, – исключим из партии!
– Кого? – поинтересовался Романский.
– Кого надо! – огрызнулся Сидоров.
– Если будет кому исключать… – улыбнулся Романский.
Лицо Сидорова стало пунцовым.
– Было б кого, Дмитрий Степанович, – выговаривая каждый слог, с ненавистью выдавил из себя Сидоров, – а «кому исключать» – будут всегда!
– Товарищи! – вмешался Царев. – Давайте вернемся к существу вопроса! Мне кажется, что принятое постановление партии и правительства весьма четко определило приоритеты наших задач.
– Я понимаю, товарищ Царев, – перебил его Закарпович, – почему вы так говорите. Ваши ракеты постоянно взрываются, а корабли не возвращаются с орбиты.
