История жизни простых одесситов в довоенное время, где переплетаются судьбы партизан, торговцев, евреев и православных. Произведение раскрывает подлинную атмосферу скрытого террора и повседневного страха в советском обществе, показывая, как обычные люди пытались выжить в условиях...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Двор. Книга 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
История жизни простых одесситов в довоенное время, где переплетаются судьбы партизан, торговцев, евреев и православных. Произведение раскрывает подлинную атмосферу скрытого террора и повседневного страха в советском обществе, показывая, как обычные люди пытались выжить в условиях...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История жизни простых одесситов в довоенное время, где переплетаются судьбы партизан, торговцев, евреев и православных. Произведение раскрывает подлинную атмосферу скрытого террора и повседневного страха в советском обществе, показывая, как обычные люди пытались выжить в условиях...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Так надо сделаться начальством, — дал совет Иосиф. Нет, замахал руками Ефим, он не хочет быть начальством: у начальства сохнет голова за других. Для этого надо иметь призвание от природы, чтобы человеку нравилось, когда его голова сохнет за других.
— Ефим, — скривил губы Иосиф, — Дегтярь прав: с тобой ни стать, ни сесть. Ты гальмо на локомотиве нашей революции.
Гальмо, засмеялся Ефим, это не по-русски, В Валегоцулове и Николаеве, там говорят: гальмо. А у нас в Одессе говорят по-русски: тормоз.
Оля и Тося третий день подряд стояли посреди двора со своими медными тазами и варили абрикосовое варенье. Клава Ивановна и Дина Варгафтик одолжили им примусы, и они могли, каждая, готовить сразу на двух. Когда надо было сделать базар или отлучиться в магазин, женщины с удовольствием становились на их место и предупреждали, пусть не торопятся, особенно через трамвайную линию, а то в спешке, не дай бог, случается всякое.
— Не каркайте! — весело отвечали красноармейки и спокойно делали свой базар.
Зюнчик с Колькой целый день торчали на Ланжероне и загорели, как черти. У Зюнчика по алгебре была переэкзаменовка на осень, но при его способностях достаточно посидеть внимательно три дня, чтобы сдать на «отлично». Оля потирала руки и говорила: пусть теперь с ним родной папочка повозится, а то разъезжает себе по заграницам!
Иона и Степа демобилизовались в конце июля, причем не дали знать заранее. Они появились во дворе среди бела дня, и Оля истерически закричала:
— Ой, люди, смотрите, кто пришел! Иона закричал ей в тон, что пришел дед Мороз, и пусть хватают подарки.
— Дурачок мой, — заплакала Оля, промокая слезы о мужнину гимнастерку, — на дворе июль — откуда дед Мороз!
Иона надел жене на голову новый шелковый платок с заграничными буквами по краям, а в центре веселые обезьянки прыгали с пальмы на пальму. Оля, когда увидела, сказала, что пальмы точно, как у нас в Аркадии, но носить платок с обезьянами на голове, чтобы все смеялись, — ни за что на свете!
Степа тоже привез платок с обезьянами, и Тося прямо заявила: сам покупал — сам будет носить. Аня Котляр тут же примерила, к ее зеленым глазам очень подходили шоколадные обезьяны, но Тося уже передумала и, кроме того, подарки не продаются."
"Вечером Тося и Оля надели новые платки, лосевые сандалеты на плоском каблуке, взяли своих мужей и пошли в кино имени XX-летия РККА, бывшее Постышева. Показывали «Огни большого города», все видели картину уже по два и по три раза, но про Чарли Чаплина можно смотреть сто раз и не надоедает.
