Виртуальный Двор, мрачный и загадочный мир теней и неравновесия, где каждое слово имеет смысл. Аркадий Львов исследует глубины человеческой души и общественной жизни Одессы через метафоры и символизм, создавая невидимые связи между персонажами, которые ведут к сокровищам однажды открытого Двора....
Мадам Малая сделала шаг вперед, чтобы ее хорошо было видно и не принимали за постороннюю, но Дегтярь повторил еще громче:
— Гражданка, закройте дверь!
Минут через пять в коридор вышел человек, предложил мадам Малой посидеть на скамье, дал свежую газету, вынул из нагрудного кармана пачку «Авто» и закурил.
— Подождите, — обратилась Клава Ивановна, — я вас где-то видела.
Человек улыбнулся и напомнил, что они встречались в Сталинском райкоме. Да, сказала Клава Ивановна, теперь она тоже узнает, товарищ из райкома докурил свою папиросу, попросил извинения и вернулся в кабинет, где обсуждали производственный вопрос.
Клава Ивановна сидела на скамье час или больше, прочитала в газете все интересные места и уже начала дремать, когда в кабинете поднялся шум и открылась дверь. Дегтярь появился последний, люди уже разошлись, и Клава Ивановна громко, на весь коридор, удивилась, что товарищ из Сталинского райкома, который видел ее один раз в жизни, сразу узнал, а человек, с которым она двадцать лет живет в одном доме, делает перед другими вид, что Малая — это какая-то посторонняя и должна закрыть дверь с той стороны.
Иона Овсеич внимательно выслушал, пригласил в кабинет и здесь ответил со всей прямотой, что пора бросить свои провинциальные штуки с Молдаванки, где переговариваются через мостовую на «ты», а надо ясно понять, что можно, где можно и когда можно. Жизнь не стоит на одном месте, жизнь идет вперед.
Клава Ивановна опять привела пример с товарищем из райкома, но Иона Овсеич категорически отклонил: у себя в райкоме он тоже не будет держать дверь нараспашку.
— Малая, — рассердился Иона Овсеич, — возьми товарища Сталина, доклад на пленуме ЦК в марте тридцать седьмого года, и там ты найдешь полный ответ на свои вопросы: в нашей партии есть свой генералитет, свое партийное офицерство и свое партийное унтер-офицерство. Это, конечно, не в старом смысле, как было до революции, но каждый должен знать свое место, и давай не будем пороть отсебятину.
— Я пришла, чтобы ты зря не волновался: нашлась Орлова.
— Ясно, — перебил Иона Овсеич, — получилось, как предвидел Дегтярь: эта бикса лежит в больнице, ей делают клизму от люминала, а старая дура Малая бегает по моргам.
— Она порезала себе вены, — сказала Клава Ивановна. — Это счастливый случай, что она осталась живая.
