Виртуальный Двор, мрачный и загадочный мир теней и неравновесия, где каждое слово имеет смысл. Аркадий Львов исследует глубины человеческой души и общественной жизни Одессы через метафоры и символизм, создавая невидимые связи между персонажами, которые ведут к сокровищам однажды открытого Двора....
Повсюду полыхало море огня, в те дни сгорела знаменитая эстакада, которая тянулась через весь порт.
— Ну, сын, — торжественно обратился Ефим, — теперь ты получил ясное представление, какой у нас дядя Дегтярь!
— Да, — весело прищурился Иона Овсеич, — дядя Дегтярь у нас совсем особенный: пять пальцев на руке, пять — на ноге, два уха, два глаза и всего один нос, как ни у кого другого на свете.
Ося засмеялся, Иона Овсеич потрепал его по щеке и тяжело вздохнул: в двадцать первом году у них с Полиной Исаевной тоже было два мальчика, близнецы, оба умерли от голода.
Чтобы не опоздать на смену, Ефим вышел в полшестого, ворота были еще закрыты, и он хорошо ударил три раза кулаком в окно дворницкой. Тетя Настя выскочила в одной рубахе, босиком, назвала пархатым жидом, но так, чтобы Граник не услышал, а вслух пожелала трясучки на всю жизнь, сколько ему осталось жить.
— Лахудра, — спокойно ответил Ефим, — смотри, у меня полные карманы золотой краски, сделай контрольный вес."
"Тетя Настя пошла отпирать ворота и сказала, пусть подавится своей краской, а ей нема до него дела.
— Стерва, — сделал пальцем Ефим, — ты у меня поговори, я тебя в двадцать четыре часа из Одессы по этапу!
Тетя Настя схватилась за живот, так ее разобрал смех, и дала обещание поставить в известность товарища Дегтяря: нехай тоже посмеется.
— Сексота! — захохотал Ефим, — Я на тебя положил дом и дачу и хер в придачу! За меня весь рабочий коллектив завода Октябрьской революции!
Разговор с Орловой, который Иона Овсеич уже откладывал, пришлось отложить еще раз: из-за Котляров.
— Иосиф, — удивился Иона Овсеич, — можно подумать, ты приехал из Средней Азии, а твой папа — бай.
Иосиф ответил, что он не байский сын, Среднюю Азию видел только в кино, но ему не надо, чтобы собственная жена, вместо того, чтобы сварить обед для мужа, делала уроки по арифметике.
— О, — поймал его на слове Иона Овсеич, — это и есть феодальные пережитки в сознании: раз мужу не надо, значит, и жене не надо!
— Нет, — ударил кулаком по столу Иосиф, — два хозяина в одном доме не может быть! Пусть она сидит десять часов в день возле штампа на заводе Ленина, а я буду варить мясо и борщ.
