Виртуальный Двор, мрачный и загадочный мир теней и неравновесия, где каждое слово имеет смысл. Аркадий Львов исследует глубины человеческой души и общественной жизни Одессы через метафоры и символизм, создавая невидимые связи между персонажами, которые ведут к сокровищам однажды открытого Двора....
Отлетели сиденье и обруч, после второго удара сломались обе передние ножки и верхняя половина спинки.
— Я его убью! — закричал Ефим. — Пусть не заходит в мой дом: я его убью, как собаку!
— Папа, папочка! — Ося весь дрожал и задыхался.
— Сын мой! — закричал страшным голосом Ефим. — Ты еще не знаешь меня! Я из него сделаю такое, что он мокрого места от себя не найдет!
Ося плакал и просил папу, чтобы он не убивал Иону Овсеича, а то придет милиция и арестует, они останутся без папы.
— Не проси! — заревел Ефим.
Ося поклялся, что будет уважать своего папу еще сильнее, — только пусть не убивает.
— Трус! — захохотал Ефим. — Жалкий трус!
Ося опустил голову. Средним пальцем, на который он всегда берет из тюбика краску, когда надо хорошо рассмотреть, Ефим вытер глаза возле переносицы и сказал сыну, пусть сядет к столу: чай совсем остыл."
"Через три дня, в понедельник вечером, Граник надел свой костюм, который ему дали в премию за форпост, сказал сыну, пусть погладит пионерский галстук, а то висит, как у индюка, и вдвоем пошли к Дегтярю.
— Исполать тебе, детинушка — крестьянский сын! Али с добрыми вестями на гостинец завернул?
Ося засмеялся и вспомнил, что они в школе учили народные былины про Добрыню Никитича, там были похожие слова.
— Верно, Иосиф, сын Ефимов, — похвалил Иона Овсеич, — науки сокращают нам опыт быстротекущей жизни. Кто это сказал?
Ося сразу честно сказал, что не знает, а папа наморщил лоб и просил у Бога памяти.
— Не проси, — усмехнулся Дегтярь, — Бог дает лишь тому, кто сам может взять. А Пушкина, уважаемый Ефим Лазаревич, надо перечитывать. Не повредит.
Иона Овсеич убрал с кушетки платье, которое второпях бросила Полина Исаевна, и сели втроем.
— Товарищ Дегтярь, — обратился Ефим.
По этому вопросу, ответил Иона Овсеич, имеется одна претензия — к Дегтярю: как он не догадался сразу поставить на стол бутылку вина!
Когда пришла Полина Исаевна, допивали бутылку ноль пять и закусывали солеными бубликами.
