«Двуллер-2: Коля-Николай» – это книга о том, какой бывает любовь в сегодняшней России. Есть ли место любви в нашей жизни? Имеет ли человек право на кусочек счастья? Остались ли в сегодняшнем мире чудеса? Книга основана на реальных событиях и судьбах – в этом-то и беда…
Александру в общем-то не было или почти не было дела до того, где его жена проведет Новый год, а вот Нэлла Макаровна и тем более Ольга, Ирина знала, хоть и не замечали ее, когда она была, зато отлично разглядят, что ее нет. От мыслей, что и как теперь будет, у Ирины сжималось сердце, как сжималось еще когда она была маленькой девчонкой и слушала страшные сказки. «Но в сказках-то гарантирован хороший конец… – невесело подумала она. – А тут – не поймешь».
– И я загадала… – сказала она, так ничего и не загадав.
Глава 11
– Зря, зря, Николай Викторыч, ты уезжаешь! Вот ты уже военной юстиции лейтенант, а послужишь еще годиков пять – уже, глядишь, большую звезду дадут… У нас, в военной прокуратуре, продвижение быстрое… – говорил Прокопьев Грядкину.
– Не мое это, Анатолий Кириллович, не мое… ответил Грядкин. – Получается, но душа не радуется. Я хочу быть сам себе хозяин. Сейчас вон – капитализм, зарабатывай, богатей!
– А, вон ты про что… – сказал Прокопьев. – Буржуинствовать захотел?
Он сказал это просто, без насмешки, и Грядкин почувствовал, что Прокопьеву и правда интересно – захотел буржуинствовать Коля Грядкин или нет.
– Захотел… – ответил Грядкин. – Мне нужны деньги. Много денег. Вот говорите – будет у меня через десять лет большая звезда. А квартира у меня какая будет, Анатолий Кириллович?
Прокопьев крякнул.
– Вот-вот… – сказал Грядкин. – Это в ваши годы квартиры государство давало. А нынче не дадут. Ладно, прожил я два года в комнате четыре на четыре. Так сколько мне еще в ней жить?
– Квартирный вопрос испортил их… – задумчиво сказал Прокопьев.
Они налили по полрюмки и выпили.
– И что же думаешь делать? – спросил Прокопьев, кривясь от горечи и кислоты лимона.
– Торговать… – ответил Грядкин, как о само собой разумеющемся. – Торговать.
– Чем?
– Запчастями автомобильными. Я же и торговал. До 18 часов я работал на государство, а после 18-ти – на себя.
– То-то я смотрю – круги у тебя под глазами… – хмыкнул Прокопьев. – Поначалу думал – может, подруга.
