Кровь еще теплая на спине мужчины. На диване посреди комнаты находится тело человека — его одет в спортивные штаны, голова скрыта под белой накрашенной шапкой. Комната наполнена тяжелым воздухом и слегка насилием.
Грядкин понял вдруг, что в квартире пьянка. «Надо ее отсюда увезти…» – решил он.
– Э, парень, про деньжата не забудь… – сказал сзади водитель.
Грядкин и Ирина шагнули навстречу друг другу.
– Тебя выпустили? Выпустили, да? – спросила она, и это было так по-детски, что у Грядкина заныло сердце. «Как же я буду уезжать?!» – вдруг с ужасом подумал он. Он не знал, что сказать ей.
– На побывку его отпустили, дамочка… – внушительно сказал сзади водитель. – А за побывку надо заплатить…
– Ирина, я тебе деньги оставлял… – заговорил Грядкин, с трудом отрываясь от нее.
"Она кивнула и быстро пошла в комнату. Ее вдруг шатнуло. «Пьяна что ли?» – удивленно подумал Грядкин и тут же все всплыло у него в голове – ее письмо, слова «Я кажется спиваюсь», и все, все остальное. Он почувствовал муку – как же он это все решит?!
Машинально он пошел следом за Ириной. Прихожка была невелика – двух шагов хватило, чтобы Грядкин оказался в освещенной большой комнате. Там стоял стол с тарелками, кастрюлями и бутылками.
– Это что же, твой хахаль уже и в дом к нам пришел?! – наливался яростью Радостев, узнавший гостя по фотографиям, виденным в телефоне Ирины. – Постой! Да ведь он в тюрьме! Эй, ты, зэк, ты как здесь?!
Он выбрался из-за стола как раз в тот момент, когда в комнату из спальни вышла Ирина с пакетом.
– Я сейчас за участковым пойду! – зло и радостно кричал Радостев.
Водитель, вошедший следом за Грядкиным, решил помочь и стал уговаривать Радостева как дитя. Грядкин тем временем мельком видел какого-то пацана лет пятнадцати, смотревшего на него во все глаза. «Мишка… – понял Грядкин и улыбнулся ему. – Черт, как все плохо получилось. Ну ничего, сейчас уедем, хоть поговорим»…
Он взял пакет у Ирины и ушел в прихожку. Там достал деньги и стал отсчитывать 200 тысяч.
– Отними! Отними! Шибздик! – кричал Радостев. – Ирина, ты где нашла этого задохлика?!
Кровь бросилась Грядкину в лицо. Он подошел к столу и, перегнувшись через него, сказал, стараясь, чтобы это звучало внушительно:
– Отдай! Отдай, это мои деньги.
