Кровь еще теплая на спине мужчины. На диване посреди комнаты находится тело человека — его одет в спортивные штаны, голова скрыта под белой накрашенной шапкой. Комната наполнена тяжелым воздухом и слегка насилием.
– Вот по такому поводу беспокою… – начал он. – К нам обратился гражданин Грядкин Николай Викторыч. Говорит, что он убил гражданина Радостева.
– Ну и что? – спросил голос.
– Ну так-то ничего… – ответил Бесчетнов. – Только вы за это другого человека посадили.
– Я никого не сажаю… – ответил голос.
– Да я не против… – сказал Бесчетнов. – Вы следствие ведете. И вы так его провели, что посадили не того.
– Слушайте, у меня столько дел, вы думаете я помню, о чем речь? Грядкин, не Грядкин… Радостев…
«Как же, не помнишь… – злорадно подумал Бесчетнов.
– А вас что, по заявлению Грядкина не вызывали? – с деланным удивлением спросил он.
В трубке помолчали.
– Ну вызывали… – нехотя ответил голос.
– Ну вот… – удовлетворенно сказал Бесчетнов. – Думаю, вам там все напомнили – и Грядкина, и Радостева, и Ирину Радостеву, которую вы упекли на девять лет.
– Повторяю, не упек! – раздраженно отозвался голос.
– А вот мне это тоже интересно… – начал Бесчетнов. – Как вы его вели? На ноже отпечатков нет, показания очевидцев расходятся. Почему вы решили, что это вообще она?
– А кто? – поразился Бушуев.
– Ну там же был еще один мужик, тот строитель, которого притащил с собой Радостев…
– Да он был еле живой… – отмахнулся Бушуев. – Где ему?
– Ну так и Радостевой – вы почему решили, что у нее хватило бы сил всадить своему мужику ножик по самую рукоять?
Бушуев замолк.
– И вот такой еще вопрос – а следственный эксперимент-то проводили? – как-то ехидно, с издевкой, поинтересовался журналист. – На манекене. Чтобы Радостева показала, как резала, куда ножиком тыкала…
Бушуев угрюмо молчал.
– А вам-то какое дело?! – вскипел он. – Суд-то признал.
Бесчетнов на миг онемел. При всей своей многолетней практике он ожидал от следователя чего-нибудь похитрей.
