Автор
В средневековой Европе, где войны и костры инквизиции определяют судьбы людей, молодой рыцарь Рамон отправляется в опасный поход. Его ждут испытания, которые изменят представление о чести, дружбе и смысле жизни в жестоком мире, где каждый день может стать последним.
Остальные нагнали его лишь у подножья утеса за которым, если верить слуху, плескалось море. Два воина поднялись вверх — Эдгар мигом потерял их за камнями. Впрочем. вскоре телохранители вернулись.
— Можешь идти, государыня.
Только теперь принцесса спешилась, жестом приказав Эдгару сделать то же.
— Пойдем.
Ученый оглянулся на охрану — но те так и остались стоять, внимательно глядя на дорогу.
Талья легко прыгала по камням — видно было, что эта тропка ей давно знакома. Эдгар брел следом, про себя проклиная все на свете. Глядеть по сторонам не было ни времени, ни возможности — не подвернуть бы ногу и не сверзиться к подножью. Наконец, подъем закончился, развернувшись площадкой, усеянной камнями. Девушка тут же устроилась на большом валуне. Эдгар шагнул к краю, глянул вниз. Море узким заливом вгрызалось в скалы, волны падали на камень и отступали, чтобы через миг снова разбиться разноцветными брызгами.
— Здесь море всегда неспокойно. И всегда ветер. — Сказала девушка. — А еще снизу совершенно не видно, что делается наверху. Иллюзия уединения… немного, но это все, что у меня есть.
Эдгар только сейчас сообразил, что стоит спиной к принцессе. Торопливо развернулся, изображая внимание.
— Но я привезла тебя сюда не для того, чтобы жаловаться. — Она обернулась протянула руку. — Смотри.
Далеко внизу, словно на ладони, лежала столица. Игрушечные домики, филигранные невесомые храмы и над всем этим белокаменный королевский дворец — высокие башни и толстенные стены отсюда казались изящными, словно вырезанными из опала. Эдгар застыл, впервые в жизни поняв, что значит онеметь от восхищения. Спустя миг, ученый опустился на колени, совершенно не смущаясь любопытного взгляда принцессы. Было бы воистину непростительным грехом не отблагодарить господа за этот прекрасный вид, за море, бьющее скалы под ногами, за зелень холмов, видневшихся за столицей. И за то, что сам Эдгар — его создание, живет и дышит, и может видеть эту красоту.
— Я люблю бывать здесь. — сказала принцесса, когда ученый поднялся с колен.
Эдгар кивнул.
— Мен на мен. — продолжала Талья — Ты покажешь мне свой народ, я тебе — свой. По рукам?
И улыбнулась так, что Эдгар против воли ощутил, как губы сами растягиваются в ответной улыбке.
— По рукам.
Глава 18
Рамон так и не понял когда успели миновать несколько месяцев.
