Автор
В средневековой Европе, где войны и костры инквизиции определяют судьбы людей, молодой рыцарь Рамон отправляется в опасный поход. Его ждут испытания, которые изменят представление о чести, дружбе и смысле жизни в жестоком мире, где каждый день может стать последним.
Уверенной, что за морем текут молочные реки посередь кисельных берегов, и что стоит натянуть кожаную рубаху, да взять в руки дубину — и готов воин, имеющий право взять силой все, что заблагорассудится. Новички выгодно отличались хоты бы тем, что понимали, зачем нужно держать строй, умели носить доспех и держаться в седле, да и с какой стороны берутся за меч, знали не понаслышке. Выходило, что Рамон в очередной раз умудрился найти лучшее из возможного, так что день действительно был удачный. Жаль, только встретиться с Лией не вышло.
Девушку в это время рыцарь почти не видел — за стремительно укорачивающийся день нужно было успеть сделать все дела, ради которых приезжали в город, и вернуться обратно. Не считать же, в самом деле, свиданиями визиты в четверть часа, да поцелуй на прощанье? Рамон несколько раз подумывал о том, чтобы заночевать в городском доме и привести девушку — ему самому давно уже было мало этих торопливых поцелуев. Но стремительно растущий замок требовал постоянного присутствия хозяина. И приходилось снова уезжать, едва успев поговорить. Хорошо еще, что оставались сны.
Лия и вправду часто ему снилась, как и обещала, когда они возвращались с цветущего луга. Будь рыцарь более суеверным, он заподозрил бы колдовство. А так — ну что, право, странного в том, что мужчине снится желанная женщина? Порой сны оставались целомудренными, хоть пастораль с них пиши, порой становились жарко-бесстыдными, после которых просыпаешься посреди мокрой постели. Предсказать заранее, что приснится и приснится ли вообще было невозможно — впрочем, Рамон и не пытался. Донести бы голову до подушки.
Замок рос на глазах. Каждый день Рамон невольно сравнивал то, что видит, со вчерашним, и каждый раз находил перемены. И снова и снова радовался, что решил не везти камень за тридевять земель, строить из дерева. Вон, Дагобер, чьи владения оказались по соседству замахнулся на каменный, по всем правилам, замок. Так мало того, что тот встал в безумные деньги, так еще и строительство грозило растянуться на несколько лет. Впрочем, то его дело. Каждый выбирает по себе."
"Сам Рамон был доволен тем, что получалось. Семь акров поля под хозяйственные постройки, окруженные глубоким рвом, валом и частоколом. Холм поднялся едва ли не втрое, в пять раз выше человеческого роста. Крутые склоны покрывала обожженная глина — не за что уцепиться, не вскарабкаться. На вершине выросла башня: первый этаж нежилой, еще два — покои господина и челяди. Дозорная площадка на крыше.
