Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Ты говорил, что юноша умен и благочестив, этого довольно.
— Он мой лучший ученик.
— Тем более. — незнакомец обернулся к Эдгару.
— Ты уже читаешь лекции студиозусам. Как думаешь, сможешь ли научить хотя бы основам богословия женщину?
Эдгар опешил.
— Но зачем? С них довольно и грамотности. Впрочем… моей приемной матушке, наверное, смог бы объяснить не только основы. А юной деве, у которой одни женихи на уме — не уверен.
— Не знаю, что на уме у дочери короля Белона, — усмехнулся гость. — Но объяснять тебе придется ей.
— Но они же язычники!
— И притом погрязшие в разврате. Но девушка — невеста герцога Авгульфа, который вот-вот провозгласит себя королем на завоеванных землях. Стремление, между нами, понятное, раз уж ему, как младшему сыну не досталось короны здесь, он решил завоевать ее сам и, что похвально, не ценой крови собственной родни. Союз в высшей степени выгодный, но понтифик даст герцогу согласие на повторный брак только если невеста примет нашу веру.
— Но почему я? Почему не кто-то из ученых мужей?
— Потому что король Белона — упрямый подозрительный болван! — отрезал гость.
Эдгар перевел взгляд на ректора, тот кивнул.
— Сегимер, неужели ты ему не сказал? — развеселился гость. — Не похоже на тебя, совсем не похоже.
— Много ты понимаешь, — фыркнул ректор. — Не в моих правилах забивать головы ученикам всякими мелочами. Их дело — наука, мое — чтобы они могли заниматься изысканиями не оглядываясь на внешние обстоятельства. Впрочем, мы отклонились от темы.
— Действительно. Ну так, Эдгар, ты согласен?"
"Юноша кивнул прежде, чем в полной мере осознал, на что соглашается. Впрочем, нет худа без добра: он иногда размышлял о людях, рискнувших нести свет истинной веры в чужие земли, размышлял с тем легким оттенком зависти, который всегда присущ сознанию того, что самому такие подвиги не под силу. Вот и посмотрим, под силу ли.
— Сколько лет девушке? — поинтересовался Эдгар.
— Пятнадцать.
