Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Маленькая, быстрая и верткая: поди попади. А еще она где-то наловчилась кидаться, попадая почти без промаха. Будь на месте принцессы юноша, Эдгар бы не стал спрашивать, что да как: общеизвестно, что воинские упражнения делают тело не только сильным, но и ловким. Но девушки не такие вещи, у них другие заботы, и потому Эдгар спросил, едва принцесса остановилась перевести дух.
— Есть такая игра. — сказала принцесса. — Нужно сперва отбить мяч палкой… а потом убежать, а другая сторона кидает в тебя мяч и нужно, чтобы не попали.
Она начала было объяснять правила, но ученый быстро перестал понимать, что к чему: поди пойми на слух, где «город» а где «кон» и куда, собственно, бежать. И девушка махнула рукой.
— Надо как-нибудь народ собрать и поиграть. Тогда поймешь. Она улыбнулась и вдруг сникла. — Хотя нет, не получится…. опять поддаваться начнут, чтобы принцессу не обидеть. Приказывай-не приказывай, без толку. Пока братья были живы хорошо получалось: двое с одной стороны, трое с другой, хочешь-не хочешь, а приходилось в полную силу играть.
Она снова махнула рукой и начала стряхивать снег с одежды.
Эдгар не стал спрашивать, что случилось с братьями. Когда в город приходит мор, ему все равно, в хижине или дворце живут его жертвы. Поговаривали, болезнь принесли после очередной стычки с Каданом. Тогда армии долго стояли друг против друга по разным берегам реки, а потом враги вдруг снялись и ушли, оставив на месте лагеря десятки непогребенных тел.
Девушка меж тем отряхнулась и начала спускаться к речке.
— Принцесса, куда ты? — спохватился Эдгар.
— Пить хочу.
— У меня есть вода в во фляге.
— Я хочу холодную — отмахнулась она. — В няньки решил податься?
Эдгар счел за благо замолчать, не дожидаясь пожелания не лезть не в свое дело. Говорят, от ледяной горной воды сводит руки и ломит зубы даже в летнюю жару, не только зимой, но, в конце концов, ему-то что до того? Хочет мерзнуть — пускай себе…
Додумать он не успел.
Глубина была — цыпленку по колено, но этого хватило, чтобы насквозь промочить и штаны, и подбитый мехом кафтан, и теплый плащ.
