Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Ехать, правда, придется медленнее обычного, чтобы принцессу не уронить, но жать, пока у у костра на морозе высохнет мокрая насквозь одежда — еще дольше. Замерзнут, как пить дать. тем более, что и приличного костра не развести: собирались на короткую прогулку, ни еды ни топоров. Сам Эдгар точно замерзнет: холод уже пробирался под плащ, несмотря на прижавшуюся девушку.
— Попробую. — Сказала принцесса. — Ты ведь уже возил так женщин?
— Признаться, не приходилось.
— Значит, будем учиться вместе. — Рассмеялась она.
Для того, чтобы принцесса смогла взобраться на коня, пришлось подвести его к поваленному дереву. Эдгар подумал с миг, снял отданный стражем плащ, укутал в него ноги девушки, скрепив плаз застежкой. На одно сюрко надежды мало: разрез от подола до пояса, сделанный, чтобы удобней было садиться в седло, на ходу может сыграть злую шутку. А так точно будет все хорошо.
— А ты?
Эдгар улыбнулся:
— Разве можно замерзнуть, когда сзади прижимается теплая девушка?
— Ну если так… — улыбка мелькнула и мигом угасла.
Обратную дорогу Эдгар потом вспомнить не мог, как ни старался. Остались какие-то обрывки: то, что один из стражей уехал вперед, чтобы быстрее обернуться и привезти из замка что-нибудь теплое. То, что оставшиеся по очереди передавали друг другу единственный на троих теплый плащ. Пробирающий до нутра холод и теплые руки, обнимающие за пояс. Немеющие пальцы. Как он умудрялся управляться с конем, если подъезжая ко дворцу не чувствовал ни рук, ни ног, Эдгар и сам не знал.
Он передал девушку на руки слугам. Едва добравшись до комнаты, приказал подать горячее вино со специями. Может, обойдется. Нужно только забраться под одеяло и согреться как следует. Он выпил обжигающее вино и провалился в сон, как был, не раздеваясь.
Наутро слуга нашел его мечущимся в лихорадке.
Глава 22
Сознание возвращалось медленно и трудно. Рамон попытался оглядеться, но после первого же движения глаз внутри поднялась дурнота и рыцарь поспешно опустил веки.
— Живой?
Голос вроде принадлежал Дагоберу, но куда делась обычная надменность?
— Вроде.
Он попытался сесть, тошнота навалилась с удвоенной силой. Рамон сам не понял, как добрался до поганого ведра. Выворачивало знатно, при обычном похмелье так плохо не бывает.
