Автор
Средневековье… Войны следуют одна за другой, полыхают костры под пойманными ведьмами, доблесть соседствует с подлостью. Жизнь идет своим чередом: крестьянин пашет, купец торгует, ученый корпит над трактатом, а молодой рыцарь Рамон отправляется в поход. Будничные заботы сменяют одна другую, а тем временем родовое проклятие безжалостно отсчитывает последние песчинки в часах....
— Может быть, попросить родню, чтобы приютили тебя? Человек с твоими умениями везде найдет себе дело.
Рыцарь покачал головой.
— Я не буду прятаться.
— Неразумно.
— Знаю. — Рамон помедлил. Наверное, не надо было объяснять, но ему мучительно хотелось, чтобы понял хоть кто-то. — Но если я убегу… это будет признанием преступления. А мне нечего стыдиться. Позорней обречь на смерть невиновную.
— В глазах людей ты будешь замаран все равно."
"— Знаю. — Повторил Рамон. — Но гораздо важнее, что в собственных глазах буду чист.
Амикам кивнул.
— Понимаю. И убеждать не буду… несмотря на то, что очень хотелось бы. Ты был бы ей хорошим мужем.
— Нет. Я оставил бы Лию вдовой через несколько месяцев. Она этого не заслуживает. — он помолчал, ожидая ответа хозяина, не дождавшись, сказал: — Еще одно: есть ли у тебя человек, который смог бы пожить в моем доме? И если со мной что-то случится до того, как появятся люди твоего родича, спрятать девочку? При малейшем слухе… не ждать, пока он подтвердится, не слушать Лию, возможно, вытащить ее из дома силой?
— Найду.
Едва открыв дверь Лия бросилась навстречу. Не сказав ни слова, просто прижалась всем телом и затихла так.
— Я принес письмо от отца. — Сказал Рамон. — И переодеться.
Она кивнула, не поднимая головы.
— Я боялась, что-нибудь случится, и не вернешься.
— Да что может случиться в мирном Агене? — рассмеялся он.
На самом деле, сейчас — что угодно. Нелепые случайности полнили семейные хроники. Разве что решивших свести счеты с жизнью за прошедшие пять колен не нашлось, а все остальное… Чего только стоит двоюродный прадед, умудрившийся утонуть в луже. Но об этом девочке знать не нужно. Сейчас боится только за себя, станет трястись за двоих, велика радость. Или…
— Ты… Чувствуешь что-то?
Или как там это у них называется? Над своими дурными предчувствиями Рамон бы только посмеялся, но однажды ему уже спасли жизнь.
— Нет-нет! Просто страх. Прости, я должна взять себя в руки, а не выходит.
Конечно, не выходит. Слишком мало времени прошло, и слишком зыбко будущее, какое тут успокоиться.
