Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Хотя кому подслушивать: чужих в доме нет, а слуги в госпоже души не чают.
— Говори.
— Не так давно ты ездил к родне за неделю пути. Сможешь вывезти Лию из города: так, чтобы никто не знал.
— Как я могу тебе верить? До сих пор ты честно служил господину.
Рамон пожал плечами:
— Как мне доказать честность намерений? Я мог бы поклясться, но что проку в клятвах, если вообще зашел разговор о доверии?
— Хотя бы объяснив, зачем тебе спасать ведьму?
— Хотя бы затем, чтобы мой ребенок не рос круглым сиротой.
— А с чего это он твой? — Амикам усмехнулся. — Это ее ребенок. Отец тот, кто вырастил, а зачать много ума не надо.
— Я не проживу столько, чтобы вырастить. Но умирать будет легче, если я буду знать, что мой ребенок не будет проклинать меня за то, что позволил казнить его мать. Это достаточно веская причина?
— Достаточно. Я могу вывезти дочь из города: тем же путем, каким когда-то сбежал правитель Агена. Конечно, я знаю, как. — ответил Амикам на изумленный взгляд рыцаря. — Я же был его правой рукой тогда… Но нет чести в том, чтобы бросить вверенный тебе город.
— Хорошо. Я пойду с вами. Когда-то ты оставил заложником сына. Теперь заложником буду я.
— Согласен. — Кивнул Амикам. — Дней через десять в город должны приехать люди моего родича. Они станут охранять Лию в пути. Ты проедешь с ними два дня и вернешься. Оттуда возвращаться будет еще безопасно.
— Я хотел бы проводить ее до ворот города.
— Ты не сможешь проехать один по землям Кадана и остаться живым.
И в самом деле. Чужака прикончит любой попавшийся по пути разъезд, и будет в своем праве. Как ни крути, идти на верную смерть не хотелось. Переодеться под местного? Глупо, оружие и доспех выдадут чужого издалека. А как следует носить местный доспех — на взгляд Рамона совершенно ненадежный — и обращаться с саблей так, как она того заслуживала, рыцарь до сих пор не выучился. Не счел нужным. И что теперь гадать, зря-не зря. Не суждено ему своими глазами убедиться, что девочка доехала до места дива и здорова.
— Ты получишь весточку от родни? Расскажешь мне?
— Конечно. — Амикам помолчал. — Я послал за родней, когда Лию взяли под стражу… надеялся на подкуп, а если нет… Ты успел раньше. Благодарю.
— Благодарить станешь, когда получишь письмо, что добралась жива и здорова. — Рамон поднялся. — Буду ждать вестей.
— Погоди… — Хозяин придержал его за руку.
