Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Правда это, или нет, но подобное мнение дает хоть какое-то объяснение, зачем это нужно кридам — если болезнь наводят они. Зачем это нужно крысам, и могут ли неразумные твари наводить черную смерть?
— Ты прав, крысам это не нужно, тем более, что животные не умеют чего-либо желать. Наши ученые считают, что сперва они заболевают сами, болезнь разносится от твари к твари. И когда больных крыс становится слишком много, черная смерть переходит к людям — возможно, с подпорченной пищей или с миазмами, которые распространяют больные животные.
— Тогда почему наши ученые не заметили то, что, как ты говоришь, неоднократно замечали ваши?
Хасан пожал плечами:
— Может быть, дело в том, что наши ученые искали ответ, а ваши полагали, что уже знают его?
Герцог кивнул и надолго замолчал.
— Я велю своим людям поставить ловушки. — Сказал он наконец. — Но этого может быть мало.
— Язычники! — не выдержал Сигирик. — Кошки есть порождение нечистого!
— Вы не приручаете хорьков и ласок? — продолжал герцог, словно бы не слыша священника.
— Это так. — Кивнул Хасан. — Мы разводим кошек.
— Благодарю тебя. Можешь идти.
Тот с достоинством поклонился и вышел.
— Никто не захочет держать дома беса. — протянул Авгульф.
Рамон хотел было сказать, что ничего бесовского в своей трехцветной мурлыке не заметил, но взглянув на священника, решил промолчать.
— С другой стороны. — продолжал герцог, — святой престол в своих письмах говорит о черных кошках, ни слово не упоминая о…
— Какая разница! — похоже, Сигирик на время разучился говорить нормальным тоном и был в состоянии только кричать. — Ты впадаешь в…
— Рамон, выйди. — Резко сказал сюзерен. — Я позову.
Юноша кивнул и едва не бегом покинул зал.
Ждать пришлось долго. наконец, из двери вылетел покрытый красными пятнами отец Сигирик, а следом выглянул герцог.
— Заходи.
Он снова опустился на ступеньки у трона, жестом приказал юноше сесть.
— Запомни: выкручивать людям руки нужно без свидетелей. — Авгульф усмехнулся. — Даже если делаешь это с позиции логики, а не силы. Впрочем… ладно, неважно. Я издам указ, предписывающий моим людям извести в своем жилье крыс всеми доступными методами. А отче прочтет проповедь о том, что черные кошки суть посланцы нечистые, но, — он воздел указательный палец, — только они.
