В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо.
Стоило ли бежать от позора, чтобы через некоторое время отбить свою последнюю чечетку на виселице? Моим родителям вряд ли станет легче, если они узнают, в каком страшном преступлении меня признали виновной.
— С моей стороны было бы очень глупо убивать Уолтера, — еще тише сказала я, видя, что Томас продолжает с откровенным недоверием смотреть на меня. — Я ведь не полная дура, должна была понимать, что именно меня заподозрят в первую очередь.
— Ты могла рассчитывать на мою помощь, — возразил Томас. Слабо ухмыльнулся, добавив: — Впрочем, полагаю, ты на нее и рассчитываешь.
— Да, но ты всегда можешь отправиться в Итрон и убедиться в том, что я — именно та, за кого себя выдаю, — с достоинством проговорила я. — Я не лгу тебе, Томас!
— Время, — перебил меня Томас и недовольно сморщился. — Все упирается во время. У меня его просто нет. И ты это прекрасно знаешь. События начали развиваться слишком быстро. И я чувствую, что это только цветочки.
И он презрительно кивнул на кресло, в котором сидел мертвый Уолтер.
Я тяжело вздохнула. И что теперь Томас будет делать? От его решения зависит прежде всего моя судьба! Если он не поверит мне, то мне придется ой как несладко. Да, скорее всего, я смогу доказать свою личность. Но станут ли меня слушать? В народе всякое говорят о методах работы полицейских дознавателей. Кто-то всерьез уверен, что им главное — найти виновного и закрыть дело. Как говорится, чистосердечное признание — королева доказательств. Если это действительно так, то меня могут заставить взять на себя ответственность за убийство Уолтера. Я очень боюсь боли. Вряд ли я вытерплю так называемый допрос с пристрастием, скорее, с перепугу заявлю, что виновата даже во вспышке серого мора, который произошел лет за десять до моего рождения. Лишь бы на меня не кричали и уж тем более не били.
— Ладно, надо придумать, что с ним делать. — Томас вдруг резко отвернулся от меня и все внимание сосредоточил на Уолтере.
— Так ты… Ты мне веришь? — прошептала я, не в силах поверить собственному счастью."
"— Нет, я просто вспомнил, что есть еще один способ выяснить, кто же укокошил несчастного, — отозвался Томас, старательно морща лоб. Негромко добавил: — Правда, в обществе этот метод не одобряется и не поощряется. Но я никого и не собираюсь ставить в известность, что буду его использовать.
Я, затаив дыхание, ожидала продолжения. О каком способе, интересно, он говорит?
Но Томас словно забыл о моем существовании. Он неспешно обошел кресло кругом.
