В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо.
Затем остановился напротив Уолтера и многозначительно подпер подбородок кулаком.
Я невольно передернула плечами. Нет, не могу поверить, что менее часа назад я разговаривала с этим несчастным, в глубине души потешалась над его неумелыми попытками выдать себя за опытного шантажиста, а сейчас он мертв. Мертв! Какое страшное и безысходное в своей окончательности слово. Больше никогда Уолтер не выпьет вина, не напишет письма под диктовку своего господина. А ведь он всего на несколько лет старше меня. Наверняка еще не успел обзавестись семьей и детьми.
— Итак, нам надо каким-либо способом вытащить его из дома и доставить к Велдону, — протянул он.
Я встрепенулась. В коридоре мне послышался шум, который быстро приближался. Кто-то торопливо шел по направлению к библиотеке! И я была уверена, что неизвестный направляется именно сюда, а не пройдет мимо.
— Томас, — взволнованно зашипела я, — там…
— Сам слышу, — огрызнулся он. Подскочил к креслу и одним рывком оттащил его подальше в тень от ближайшего книжного шкафа, повернув высокой спинкой к двери. Затем одним прыжком преодолел расстояние, разделяющее нас, и грубо рванул завязки корсажа, распустив его до неприличия.
Я ахнула и едва успела подхватить эту часть наряда, которая теперь почти не скрывала мою грудь.
А Томас приник с жаркими поцелуями к моей шее, прочертив влажную дорожку языком от мочки уха до ключицы.
Я ахнула опять, но теперь совсем от другого чувства. Жаркая дрожь удовольствия пробудилась в моем животе и принялась медленно распространяться по телу. Нет, лорд Бейрил мне не нравился ни как мужчина, ни тем более как личность. Я считала его характер невыносимо тяжелым. Но когда он стоял так близко от меня, что я чувствовала пряно-терпкий аромат парфюма и тепло чужого дыхания на своей обнаженной коже, то все его отвратительные выходки как-то незаметно забывались.
Тем временем дверь в библиотеку без стука распахнулась, и Томас привлек меня к себе еще ближе. Подло ущипнул меня за грудь, и я вполне себе натурально взвизгнула. Правда, от боли, а не от испуга быть застигнутыми в разгар интимной сцены, но вряд ли это имело значение.
— Ох, простите! — воскликнул лорд Роберт Гиль, застыв в ошеломлении на пороге. Круглыми от изумления глазами уставился на мою грудь, бесстыдно вывалившуюся из корсета.
Ну, Томас, ну удружил, что называется! И я, пунцовая от смущения, начала торопливо затягивать шнуровку. Благо, что Томас не делал попыток мне помешать.
