В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо....
Она, напротив, начинает рассеиваться. Чем больше времени прошло с момента смерти — тем быстрее идет этот процесс. И для поднятого мертвеца любой живой человек рядом будет своеобразным лакомым блюдом. Словно голодному человеку покажи сочный жареный кусок мяса или любое другое изысканное блюдо.
— То бишь, Уолтер захочет съесть меня? — ужаснулась я, с трудом разобравшись в невнятном объяснении Томаса.
— Непременно, — согласился Томас. — Таким образом он попытается восполнить потерю энергии.
— Ну спасибо, теперь я точно не хочу заходить в круг, — огрызнулась я, почувствовав, как по моей спине промаршировали ледяные мурашки: сначала от головы до пят, а потом и в обратную сторону.
— Нет, ты не поняла. — Томас отчаянно замотал головой. — Никто тебя жрать не начнет. Ты дашь немного своей крови Уолтеру после того, как прочитаешь заклинание. Без этого ритуал нельзя будет считать завершенным.
— А если все пойдет не так, как надо? — въедливо спросила я.
— Если заклинание не сработает, то Уолтер просто не проснется, влей ты ему в рот хоть всю свою кровь, — непрошенно влез Велдон.
Я, как никогда прежде, была согласна с мнением Велдона. Выжидающе посмотрела на Томаса, мечтая, что он сейчас рассмеется и скажет, что просто пошутил и, конечно же, сделает все сам.
— А где я потом ей труп достану? — капризно поинтересовался Томас. — Самому, что ли, предлагаешь кого-нибудь укокошить? — Сделал паузу и злодейским тоном протянул: — Нет, я бы с радостью! Врагов у меня всегда хватало. Но, боюсь, после такого в высшем свете точно решат, что я совсем умом повредился. И лорд Роберт с величайшим удовольствием на веки вечные упечет меня в темницу.
— А может, все-таки не надо? — плаксиво переспросила я.
