В душе шевельнулось сочувствие к этому человеку: ведь если б не его молчание, перед Бахрамом тоже маячила бы перспектива изгнания из Кантона навеки.
Каково это — больше никогда не увидеть майдан, навсегда лишиться права ступить на эту землю? Возникло небывало четкое понимание того, что Китай — неотъемлемая часть его жизни, и дело не только в торговле, ибо именно здесь, в Кантоне, он всегда был по-настоящему живым, именно тут он научился жить. Без убежища Города чужаков он бы остался вечным узником дома Мистри, человеком, с которым никто не считается, неудачником, презираемым бедным родственником. Китай избавил его от этой доли, дав ему богатство, друзей, социальное положение, сына; именно в Кантоне он изведал любовь и подлинное счастье плотских утех. Не будь в его жизни этого города, он бы стал призраком, не отбрасывающим тени.
Бахрам понял, почему Иннес так упорствовал в своей невиновности — только это давало шанс остаться в Китае и Кантоне. Он легко мог выдать подельников, но это означало бы признание вины, за которым последует изгнание навсегда.
Фирон возвысил голос:
— «В случае злонамеренного упрямства Иннеса, мы будем вынуждены снести его жилище, лишив крыши над головой. Никто из чужеземцев не смеет его приютить, если не желает неприятностей. Мы просим распространить это обращение среди ваших коммерсантов и поместить его в ваших газетах. Наша позиция — следствие указа губернатора, которым он пригрозил заковать в колодки всех купцов гильдии, если Иннес немедленно не покинет город. Времени мало. Если вы не предпримете меры по высылке Иннеса, губернатор непременно исполнит свою угрозу».
Фирон смолк. Повисло неловкое молчание, которое нарушил Иннес:
— В очередной раз повторю: я невиновен или, лучше сказать, виновен не больше всех здесь сидящих, включая замечательных господ из гильдии. С какой стати я один должен отдуваться за ситуацию, которая возникла по всеобщему молчаливому согласию? Я не желаю становиться козлом отпущения, а потому не покину город в угоду чьим-то прихотям. И Палата с этим ничего не сделает. Объясните-ка им, мистер Линдси.
Все взгляды обратились на председателя. Тот встал и заговорил:
— Будьте любезны, Фирон, переведите для наших добрых друзей и досточтимых коллег из гильдии Ко-Хон: в этом вопросе Палата и впрямь бессильна. Так вышло, что мистер Иннес не состоит в нашей организации, нынче он здесь по моему особому приглашению, но решения Палаты на него не распространяются. Он отвергает выдвинутые против него обвинения. Как британский гражданин Иннес обладает определенными правами, и мы не можем выдворить его из города вопреки его воле."
"Бахрам про себя усмехнулся: доводы удивительно простые, однако несокрушимые.