Автор
Второй том трилогии об индийском кораблеводстве. В 1838 году шхуна «Ибис» везет заключенных и рабочих через Индийский океан во время урагана. Судьба пассажиров переплетается с историческими потрясениями эпохи опиумных войн. Роман о выживании, колониальном гнете и человеческой стойкости...
Раздел Chitat.online для книги «Дымная река» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том трилогии об индийском кораблеводстве. В 1838 году шхуна «Ибис» везет заключенных и рабочих через Индийский океан во время урагана. Судьба пассажиров переплетается с историческими потрясениями эпохи опиумных войн. Роман о выживании, колониальном гнете и человеческой стойкости...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том трилогии об индийском кораблеводстве. В 1838 году шхуна «Ибис» везет заключенных и рабочих через Индийский океан во время урагана. Судьба пассажиров переплетается с историческими потрясениями эпохи опиумных войн. Роман о выживании, колониальном гнете и человеческой стойкости...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Воистину, только английский язык способен так ловко обратить ложь в неукоснительное соблюдение закона.
Оглядев комнату, Бахрам подметил, что речь председателя вызвала одобрение многих членов Совета, а вот на лицах гостей, выслушавших перевод, возникли испуг и растерянность. Купцы коротко посовещались, затем что-то прошептали толмачу, который, в свою очередь, переговорил с Фироном.
— Что они говорят?
— Сэр, меня просили передать следующее: из-за упрямой несговорчивости одного человека вся зарубежная торговля поставлена под удар, что может привести к чрезвычайно серьезным последствиям. Мы настойчиво взываем к вашему благородству и здравомыслию: заставьте Иннеса нынче же покинуть Кантон. Мы с вами знаем друг друга много лет, вы вели дела не только с нами, но с нашими отцами и дедами. Окажись мы в колодках, наши репутации будут безвозвратно погублены. Разве сможем мы, запятнанные, торговать с соотечественниками и чужеземными купцами? Во имя нашей давней дружбы, задумайтесь…
Тут речь переводчика прервал Иннес, который вскочил на ноги, громыхнув стулом.
— Все, с меня хватит! — гаркнул он. — Я не позволю сброду желтопузых нехристей обливать меня грязью! Они тычут в меня пальцами, но, Бог свидетель, им нет равных в греховности и распутстве. При всяком удобном случае они вырывают кусок из нашего рта, да и сейчас мигом нас подоили бы, подвернись такая возможность. Я пальцем не шевельну, чтоб избавить их от колодок! Это станет репетицией их загробной жизни!
Сам тон его выступления был так выразителен, что перевода не требовалось: купцы поняли презрительную непокорность оратора, не прибегая к услугам толмача.
Один за другим они встали в знак окончания встречи, и только Хоуква замешкался — преклонный возраст не позволил ему подняться столь же резко. Компаньоны поддержали его под руки, он окинул взглядом чужеземных коммерсантов. На лице его читались недоумение и растерянность, в глазах застыл вопрос: как такое вообще могло произойти?
Непонимание старика было столь искренним, что попритих даже Иннес. Чужеземцы молча смотрели вслед делегации.
Едва китайцы скрылись за дверью, как Иннес обрушился на коллег:
— Видели б вы себя! Сидите тут с постными рожами, но вся комната провоняла вашим лицемерием! Вы, новоявленные содомиты, смеете считать меня грешником? Нет такого греха, который ваша братия не совершила, нет такого завета, который она не нарушила! В глазах Господа всякое деяние ваше постыдно: чревоугодие, прелюбодеяние, содомия, воровство — чего еще не хватает? Одного взгляда на вас достанет, чтобы понять, зачем Господь повелел мне привести сюда лодки — дабы ускорить разрушение сего города греха! Что ж, я только рад этому поспособствовать.
