Автор
Иэн вынужден делить наследство с неизвестной женщиной, которую он считает аферисткой. Месяц под одной крышей в старой гостинице должен выяснить истину. Но близость рождает чувства, способные перевернуть представление о правде и справедливости.
Добродушная, слаженная атмосфера в кабинете накрылась тем самым жестяным ящиком, который сейчас валялся рядом. Как гробом. Рисунок ложился на рисунок, и еще один, и еще. Стопка начала быстро расти под ловкими руками. И что со всем этим делать? Бесконечные каракули мелькали перед глазами чёрно-белым веером. Лучше всего сжечь их в камине: хорошо будет гореть, долго, тепло. И больше никогда не надавит ни на какие болевые точки…
— Он был жестким, тяжелым и резким, — вдруг заговорила Зайка, не отрываясь от занятия. Иэн оторвал взгляд от монотонного движения рук: она на него не смотрела, всё так же опустив голову. — Я всё это знаю, потому что жила с ним четыре года и вела бизнес. И я понимаю, что он не слышал тебя, старался прогнуть и добился того, чего добился. К такому выводу несложно прийти, если знать Престона и быть хоть немного в курсе ваших отношений. Но…
Руки с листами замерли, под ними успела собраться внушительная стопка.
Конечно, всегда есть какое-то «но». Чего и следовало ожидать. Иэн подавил вздох. Хотел снова отвернуться, но не успел: Зайка облизнула губу и отодвинула от себя стопку.
— Просто на секунду представь себя на его месте, — в него, наконец-то, врезался прямой, острый взгляд. — Представь, вот тебе тридцать, у тебя семья, отель, жена ждёт ребенка, и всё у вас здорово! А потом вдруг преэклампсия, жена умирает, младенца спасают, и он остается у тебя на руках.
Её слова как-то странно зазвенели в ушах. Иэн подавил желание поморщиться. Её хрупкие руки окончательно оставили листы.
— Ты вообще когда-нибудь видел младенцев вживую? — Джемма беспомощно развела их в стороны и тут же уронила на пол. — Держал? Знаешь, что с ними делать? Знаешь, как справиться с навалившимся горем? Я не спорю, мы живём в прекрасное время, просто замечательное! — её голос импульсивно повысился. — У нас есть интернет и вай-фай, психотерапевты в шаговой доступности, статьи, коучинги… Мы такие продвинутые! Знаем всё про детские травмы и личные границы! — она запнулась, плечи в объемной толстовке устало опустились. — А Престон о них понятия не имел. Он справлялся, как умел. И при этом сделал все ошибки, которые смог.
Последняя фраза прозвучала надломленно и тихо. Джемма сдулась. Но взгляд не отвела: упрямо смотрела в его глаза, не желая отпускать. Пауза зависла над ковром и бумагой. Иэн затих и почти перестал дышать.
— Да, ты пострадал, — снова зазвучал тихий голос. — Я не знаю, как это: бить своего ребенка по рукам деревянными прутьями.
