— Значит так, Екатерина, пока ты хоть что-нибудь не съешь, в спальню ни ногой. Ты меня услышала? И прекращай это делать!
Он схватил меня за руку, которая, я не виновата, прямиком подкрадывалась к его паху.
Я подняла на него глаза и улыбнулась.
— Не прокатит, лисёныш! — хмыкнул он. — Давай-давай! За маму, за папу!
Я облизнула губы и открыла рот.
— Вот что ты со мной делаешь? Катька, давай заканчивай! Тебе нужно не только о себе думать, так что вперед!
Я вздохнула и оглядела стол. Подцепила кусок лазаньи и отправила его в рот.
— А я о чём! Одной любовью сыт не будешь.
Подтянув к себе тарелку, я, мурча от удовольствия, расправлялась с сочной лазаньей, облизывая вилку и собирая по краю тарелки маленькие кусочки нежного рубленного мяса.
Быстро отправив всё в рот, я потянулась. На меня накатывал сон, я словно проваливалась в его теплый кокон, безбожно зевая и щуря глаза.
Прижавшись к Сашке всем телом, я уткнулась носом в его грудь и вдыхала его родной терпкий запах.
Он сидел молча, я слышала его мысли. Они все крутились вокруг меня и моей безопасности. Незаметно для себя я уснула.
Проснулась я, как от толчка. Все мои чувства были обострены. Что-то случилось! Что-то произошло! Я огляделась.
На широкой кровати я была одна! Саши не было! Я встала. Откинула одеяло. Провела рукой по подушке рядом. Холодная! Он даже не ложился! Глянула на часы. Без четверти двенадцать.
И тут я чётко услышала его голос.
— Мне всё равно, во сколько это выльется! Ищите самолет, ищите черные ящики. Мне нужны неопровержимые доказательства или её смерти, или того, что она выжила. Я вылетаю через три часа.
Быстрым шагом зашла в ванную, умылась, завязала волосы в высокий хвост. Забежала в гардероб, выудила джинсы и хлопковую майку. Вытащила из сейфа документы.
— Твою-то мать! Паспорт! — зашипела я, кидая всё во вместительный баул.
Вылетев из гардеробной, осторожно открыла дверь каюты и уперлась носом в Сашкину грудь.
— О-о! — пискнул мозг.
— Катя! Твою мать! — его голос был ледяным. — Что из моего монолога про твою безопасность тебе было непонятно?
Я подняла на него глаза. Таким я его видела только один раз, в том садике около Полена. Его глаза были похожи на черные бездны, в которых не было ничего человеческого. Рот сжат в тонкую полоску. Черты лица заострились.
— Если ты не понимаешь по-хорошему, я прикажу тебя насильно упаковать и отвезти в аэропорт уже сейчас.
— У тебя только один самолет, и ты на нем улетаешь сам. — с вызовом крикнула я.
— Если мне будет нужно, я зафрахтую все до единого борта, стоящие сейчас в аэропорту! Если это послужит хоть какой-то гарантией тому, что твоя задница окажется в безопасном месте! — его голос срывался от еле сдерживаемой ярости.