— Для моей задницы самое безопасное место рядом с тобой!
— Для неё сейчас самое безопасное место — быть от меня как можно дальше! Она ищет меня!
— Зачем? — кричала я, чувствуя ответную волну ярости. — Чтобы затащить тебя в постель? Чтобы ты был с нею? Чтобы ты…
Он встряхнул меня. Я клацнула зубами и разъярилась ещё больше.
— Не трогай меня, Савицкий! Даже не прикасайся!
Я чувствовала, что меня несёт, но остановиться не было сил. Я перестала контролировать себя полностью, как тогда в машине с Натэллой и в белом «Мерседесе», украшенном разноцветными лентами.
За спиной раздался треск, звук разбитого стекла. Осколок больно впился в ногу. Я почувствовала, как тонкая струйка крови потекла вниз.
— Не смей! Никогда не смей говорить мне, что я должна делать! Я не игрушка! Я сама принимаю решения! Так было всегда! Когда мне удобно, я позволяю всем думать, что я беззащитная! От кого ты собрался меня защищать, Савицкий? — я засмеялась. — Это вас всех нужно от меня защищать!
На меня словно обрушили ведро ледяной воды.
Он смотрел мне прямо в глаза. Я ощутила себя насекомым в капле жидкой смолы. Он парализовал меня, оглушил. Все чувства, бурлящие во мне, закручивались в воронку, поглощая меня.
Он обхватил мою голову руками и поднял лицо вверх.
— Катюша. Ты моя навсегда, — тихо сказал он.
Весь мой гнев схлынул, и дикое чувство усталости накатило на меня. От падения меня спасло только то, что Сашка подхватил меня на руки. Накатила тошнота.
— Саша… — прошептала я.
Он отнес меня в туалет, где меня благополучно вывернуло три раза. Сашка протер влажным полотенцем моё лицо, отнес меня на кровать и влил в меня несусветную гадость, которая, надо отдать ей должное, значительно улучшила моё состояние.
Я оглядела каюту. От зеркала осталась груда осколков, два окна — в паутинку. Стакан на столе расколот надвое.
— Ну ты, мать, отожгла! — присвистнул мозг. — Ещё чутка, и прибила бы своего благоверного.
— Отвали! Без тебя тошно! — буркнула я, ощущая, что мысли становятся тягучими, как густой мёд.
Сознание обволакивало липкой паутиной. Я попробовала поднять руку и пошевелиться. Безуспешно.
— Саша, не надо, — прошептала я, погружаясь в бездну. — Пожалуйста.
Он наклонился и поцеловал меня в висок, провел горячей рукой по волосам и скуле.
— Спи, родная. Я люблю тебя. — тихо сказал он мне на ухо. — Ты моя навсегда. — контрольный выстрел, отключивший моё сознание.
Последнее, что я услышала, был топот ног и холодный Сашин голос:
— Лопырёв, ты отвечаешь за них головой! Не забывай — это моя жена и мой ребенок, а уже потом твоя дочь!
Телефон завибрировал.
— Ксю, ну что? Он изменил курс над Средиземкой и ушел в сторону… Куда? Бейрут? Сука! Умная сука! Самолет сел? Как неясно? В аэропорт он не приземлился? Исчез с радаров.