Никогда ещё, за всю свою жизнь, он не разговаривал с этим человеком по телефону. Никогда в жизни он не видел столько людей, лица которых видел только на страницах прессы и в СМИ.
— Рад приветствовать Вас, Александр Игоревич! Ваша… — он запнулся.
— Моя жена. — ледяным голосом жестко сказал Савицкий. — Моя жена! Екатерина Владимировна Савицкая. И моя дочь.
— Да, да, конечно, Александр Игоревич. — врач нервно оттянул воротник. — Но вы точно уверены, что это именно она? Просто по документам…
— Измайлова Юлия Сергеевна, 26.11. 1996?
— У вас когда-нибудь были конфликты с женой… — бросил мимолетный взгляд на бейджик. — Виктор Семёнович? Вот так, чтобы до развода и до девичьей фамилии?
— Ну, жизнь- штука сложная, Александр Игоревич.
— Вот и я об этом. — тихо сказал Алекс. — Где она?
Алекс пристально посмотрел ему в глаза, слегка прищурившись.
— Да, да. Сейчас вам халат и бахилы и…
Он засуетился, чувствуя себя крайне дискомфортно находясь рядом с этим странным человеком, под пристальным взглядом его глаз.
— Благодарю. И дочь. Где моя дочь?
— С девочкой всё хорошо. Она настоящий боец.
— Я знаю. — голос спокойный, но… — Я спросил, где она?
— Вас к ней сразу же проведут.
— Я хочу, чтобы ребенок находился рядом с матерью. Организуйте мне это. И не надо говорить, что это невозможно. Я знаю, что это легко устроить. Мы с вами поняли друг друга?
— Да, да, конечно. Мы всё сделаем, я сразу распоряжусь.
— Хорошо. А сейчас проводите меня к моей жене. Володя, — он протянул руку Катиному отцу, — прости, всё потом. Мне нужно сейчас к ней.
Лопырев хлопнул его по плечу.
— Иди, Саш. Верни её нам. Ирка около реанимации сидит. Не злись на неё. Мы хотели как лучше.
— Вот именно, как лучше. В этой истории все хотели сделать, как лучше. Только, вот, получилось, как всегда.
Он развернулся и пошел вслед за врачём по коридору.
— Солнышко. Родная моя, Катя. — Он держал её руку в своих ладонях, целуя каждый пальчик. — Малыш, иди ко мне. Ты нужна нам, Катюша. Ты нужна мне.
Алекс смотрел на эту женщину, которая стала смыслом всей его жизни. Он впитывал все изменения, которые видел в ней. Эти волосы цвета вороного крыла, сумасшедшее тату, где рунической вязью был вплетен его вечный призыв к ней: «Ты моя навсегда». Его девочка, его женщина, мать его дочери, его сердце и его душа.
Она была далеко, но он слышал её слабый отклик. И он шёл на этот свет. Свет её любви к нему.
— Ты знаешь, родная, ведь я без тебя — человек без души. Ты, как луна для моего океана.
