А помнишь, как мы в подъезде целовались, по-французски? Я тогда хотел тебя безумно! А потом… Малыш, я никому никогда не говорил этого, но когда я узнал, что тебя нет, я ведь чуть с четырнадцатого этажа не ушел. Если бы не Ларка тогда, наверно, и ушёл бы. А когда я увидел тебя на этом аукционе? У меня земля ушла из-под ног. Я не мог поверить, что это ты. Уговорил Ахмета свалить в туман, он мне до сих пор это вспоминает. А помнишь нашу первую ночь, родная? Ты помнишь? Вон её последствия пукают в боксе и ждут тебя. Я до сих пор не могу забыть тот миг, когда ты стала моей. Когда ты мне подарила мой мир, вернула моё сердце. Вернись ко мне, Катя. Слышишь, вернись.
Он сжал её кисть до боли. Вторая рука гладила её по волосам, путаясь в прядях.
— Родная, ты моя навсегда, ты помнишь? От самого первого дня до самой последней секунды ты моя. Я люблю тебя.
Он почувствовал, как его накрыло её теплой волной. Внезапно, неожиданно. Мониторы стали сходить с ума. Лампы замигали. В воздухе появился устойчивый запах озона. Её пальцы дёрнулись.
Её голос был слабым, чуть слышным, но для него он прозвучал самой сладкой музыкой.
— Котёнок. — прошептал он, наклоняясь к её лицу, целуя в нежные губы, слегка касаясь их, словно пробуя на вкус. — Родная моя.
— Не плачь, Саш. — Она подняла руку и подушечками пальцев вытерла слёзы с его щеки. — Где Маруська?
Он поддержал ей под спину.
— Вот она, наша красавица, спит. Нахомячилась и спит.
— Я хочу к ней, Саш.
— Катюш, солнышко, давай потерпишь до завтра. Сейчас она спит, а тебе нужно отдохнуть, родная. Я могу тебе её на телефоне показать.
— Уже всем похвастался? — хмыкнула Катя.
— Ну так а как? Сюда никого не пускают. Бабушки с дедом уже кипятком писаются от счастья и любопытства. Сеструля твоя тоже ждёт встречи с нею, прощения просит. Сашка чуть не ломится сюда, хочет сестрёнку увидеть. Да и твоё ненормальное трио под предводительством Маринки уже больницу штурмовать собираются. Где ты эту ведьму нашла?
— Я тебе потом расскажу. — шепнула она.
— Замётано, Катюш. — Он улыбнулся. — Нет, Катя! Ка-а-тя! Прекрати. Я сказал нет!
По его телу пошли волны. Горячие, пульсирующие. Она смотрела на него, прищурившись и прикусив губу.
— Я сказал нет. — Он улыбнулся и накрыл её рот своими губами.
Его язык ворвался в её рот, лаская небо, пробегая по деснам, прикусывая губы. Она застонала.
Тяжело дыша, Алекс выпрямился. В глазах горел огонь желания. Слишком долго, слишком.
— Родная, прекрати! Я не каменный.
