— Но ведь это не так, Саш!
— Малыш, об этом знали только мы и Ираида. Даже я скажу больше, Ираида думала, что об этом знает только она. Она и понятия не имеет, к чему всё это привело! Она вела себя в наших жизнях, как слон в лавке китайского фарфора. Катюш, но сейчас не об этом. Я хочу, чтобы ты подумала и сказала мне: ты принимаешь эту ситуацию или нет. От этого зависит, останусь я в твоей жизни, или мне придётся тебя отпустить, как бы тяжело мне ни было.
Она вздрогнула и резко подняла голову.
— Ты не понимаешь, но я знаю, что это постепенно убьет всё, что есть между нами, и наша любовь превратится в самую лютую ненависть, какая только существует в мире. Представь, к чему это приведет, родная. Мы поубиваем друг друга. Мы можем причинить вред даже самому дорогому существу. Поэтому я не хочу рисковать. Я готов жить так, как жил последний месяц, но рисковать тобой и Марусей я не буду. Потому что я слишком сильно вас люблю.
Катя опустила голову.
— Какого ты молчишь, пустоголовая? — здравый смысл икнул от возмущения. — Да тебя, с твоими тараканами, только он и выдержит. Да и задница, смотри, какая у него классная, как орешек.
— Алексеева, я бы на твоём месте подумал, — мозг заскрипел, как несмазанная телега. — Мы же так классно оттопыривались последние полгода! А щас что? Пеленки-распашонки, недосып, недотрах и супружеский долг на кухонном столе между яичницей и апельсиновым соком? На фига нам эта перспективка?
Катя медленно стягивала с себя электроды кардиографа, выдернула бабочку из вены.
Она боялась поднять на него глаза. Она боялась сказать хоть слово. Нарушить эту тишину между ними.
Дрожащей рукой она откинула одеяло и подвинулась к самой стенке.
Она медленно подняла голову.
Просто молчала и смотрела на него.
Я сидела и смотрела на него во все глаза. Он должен был понять, что я всегда, всегда выбираю его. Он должен сделать этот шаг. Черт с ним со всем. В конце концов, он был женат на Ларисе. И в любом случае у них был ребенок. Я знала, на что она способна, я чувствовала её боль, но знала также и то, что теперь мы связаны с нею навсегда, наверно не так, как с Алексом, но не менее прочной связью.
И эту ситуацию, если быть уж совсем откровенной, я приняла давным-давно. А самое главное, я любила его. Любила безумно, и знала, что он любит меня так же.
— Иди ко мне, — мысленно позвала я его.
И он сделал этот шаг. Подошел и сел рядом со мной на кровать. Его рука потянулась к моей голове и провела по волосам.
