Полностью оборудовал детскую, привел в порядок ванную и туалеты. Везде сделал ремонт и отциклевал весь паркет. Ну не то чтобы он сам, но люди, нанятые им, судя по всему, работали не просто круглосуточно, а для них специально были выдуманы сутки часов этак по тридцать шесть. Была завезена новая мебель, установлена новая кухня. Единственное, что осталось нетронутым, так это моя спальня, и я знала почему. И от этого постоянно краснела, как девочка под его откровенно жадным взглядом. Я видела, как он зашел к моему лечащему врачу. Они долго там сидели, и когда он вышел, женщина была красная как рак, но загадочно улыбалась, прикусывая губу и теребя в руках телефон. Я зашла в детскую и прикрыла за собой дверь, Маруська начинала просыпаться, грудь заныла, чувствуя приближение времени кормления.
— Маленькая моя. — Я склонилась над колыбелькой.
Она открыла глаза, потянулась, как положено, пукнула, тут же вытянув свои губки трубочкой и приподняв удивленно бровки. Я улыбнулась. Протянула руки и взяла её. Она сразу начала тыкаться в грудь, ища сосок. Сев в кресло, я подняла майку, и она ухватила твердую вишенку, жадно работая ртом и помогая себе ручками.
Теплую волну я почувствовала сразу же, он ещё даже не зашёл. Дверь открылась, он тихо вошел в комнату, закрыв дверь и провернув в ней ключ. Подошел и сел рядом с креслом, глядя на меня снизу вверх.
— Ну как мои самые замечательные девчонки? — тихо спросил он, гладя Маруську по головке.
Она тут же выплюнула сосок и улыбнулась ему, подаваясь всем телом навстречу его руке.
— Дай её мне, малыш.
Я аккуратно передала дочь ему. Он взял её на руки и, гукая, отнес её к окну.
— Смотри, сахарок, весна начинается. — шепнул он, разворачивая её к себе спинкой и поддерживая под головку.
Я встала и подошла к ним, положила голову ему на плечо.
— Саш, она ещё голодная. — тихо сказала я.
— Да ладно? Мы ещё голодные, сахарок?
Маруська радостно улыбалась беззубым ротиком, полностью опровергая моё утверждение касаемо её голода.
— Вот видишь, мамочка, мы совсем не голодные, в отличие от папочки, который на самом деле очень голодный.
Меня кинуло в жар. Он пристально посмотрел на меня.
— Рано, родная. — хриплым голосом прошептал он, не отводя взгляда от майки с расплывающимися тёмными кругами. — Я разговаривал. Ещё неделя, родная. Можно не всё, но мы с тобой справимся, вот увидишь.
Я судорожно облизнула вмиг пересохшие губы.
Алекс повел носом. Я хихикнула, почувствовав непередаваемое амбре от Маньки.
