В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Джихад по-Русски»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вот эта самая братва и подложила — явно желая скомпрометировать…»
Ирина Викторовна в силу своего положения имела обыкновение бывать в таких местах, где пахнущие нафталином бывшие «первые леди» с нездоровым упоением слушали Вивальди и Моцарта и при этом с удручающе умным видом могли часами рассуждать о том, например, что Моцарт-де, шустрый мальчик, ловко скомпилировал у Вивальди адажио и обозвал его «La crimosa», а наказать его за то некому было, поскольку славный парень Антонио преставился за пятнадцать лет до рождения ветреного гения, а все предки именитого итальянца оказались кончеными ублюдками, и им было как-то недосуг пойти и предъявить копирайт кому следует. А номенклатурные дочери этих бывших «первых леди» с не менее умным видом вздыхали над преемственностью нонешних мужикантов: Филя, мол, такой славненький мальчишечка, такой обаяшка — а вот надо же, перепевает Тараканьи хиты и тем самым как бы обесценивает свой талант…
— А-а-а-а!!! — вот так кричала Ирина Викторовна, придя домой после очередного такого номенклатурного соберунчика, отказаться от участия в котором было невозможно по ряду объективных причин.
— А-а-а-а, леди-бляди!!! Чтоб вы все сдохли, хронопадлы!!! Чтоб вам все ваши табельные катафалки повзрывали в одночасье!
Да, уважаемые, как вы уже поняли, Ирина Викторовна патологически не переносила номенклатурно насущных Вивальди и Моцарта — и не потому вовсе, что совсем уж плохие парни, а ввиду насильственной пихаемости свыше. И, мягко говоря, особой симпатии к кругу лиц, с которыми вынуждена была общаться, также не испытывала. Представляете, что за удовольствие: как минимум пару вечеров в неделю с выражением цитировать «Лузумийят» аль-Маарри, Хамада и Авиценну (хотя по-арабски ни одна идиотка не понимает, зато лестно — как же, сопричастность!), болтать по-английски о модах восьмидесятых годов с выжившими из ума неврастеничками, всю жизнь проторчавшими в Европе ввиду специфического положения вельможных мужей! Или мило улыбаться их дочкам, у которых одна извилина — и то не в силу ошибки матери-природы, а в связи с частым использованием тесноватой теннисной шапочки. Но увы, такова участь знатной дамы, достойной дочери своих родителей, которая вынуждена постоянно подчеркивать принадлежность к особому кругу избранных и заботиться о своем реноме. Хочешь жить, как живешь, — соответствуй.
Для себя же, для души, так сказать, Ирина Викторовна — то ли в пику суровым обстоятельствам, то ли искренне, всерьез, что называется, перлась от Шевчука. А еще ей нравилось грязно ругаться — разумеется, когда никто не слышит и повод есть. А сейчас повод как раз был. Да какой веский!
Повод имел две составляющие.
