Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
Жена молодая и милая. Короче, все хорошо.
Она убрала диктофон в сумку и тоже посмотрела на часы. Загорелась табличка «Пристегните ремни».
Она пристегнулась и откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Ей захотелось поскорее очутиться на земле. Все-таки полетов она побаивалась, особенно посадок и взлетов.
* * *Он тоже боялся посадок и взлетов. Правда, об этом никто не знал. Он посмотрел на нее и увидел, как она побледнела и сжала в ниточку губы. Но за руку, чтобы приободрить, ее не взял. Был зол, очень зол на нее и, разумеется, на себя.
Но до Магды и Стаси она не доберется никогда. Вот туда попасть он ей точно не позволит. Туда всем дорога закрыта. И висит там замок, трехпудовый, ржавый, но крепкий. Такой же, как и на его душе.
Устал он от нее? Да просто устал. Хочется побыть одному. А ведь она сейчас наверняка поедет к нему. Может, сказать? Обидится. Не поймет, что он привык быть один. И что сейчас это просто необходимо, как воздух. А может, и бог с ней? Обидится – разобидится, как говорила его мать.
Он покосился на нее и снова почувствовал раздражение.
* * *Дошли до самой большой его лжи, самой гнусной, самой отвратительной. О Стасе и ее дочке. И его дочке тоже.
Стася появилась на той предпоследней картине, где он снимал Сашку Ткаченко. Той самой, неудачной. Тогда, кстати, уже появилась и Женя, только возникла на горизонте, как его участковый врач. Это была самая отвратная пора в его жизни. Даже после гибели Ирмы казалось не так тяжело, молодость, надежды и планы… А тогда все летело в тартарары как-то отвратительно быстро.
