Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
– Надо встать, девочка! – тихо, но твердо сказала она. – Надо встать и надо начать жить. По-другому не бывает. А для начала – душ.
Анна мотнула головой:
– Не хочу. Не буду. Не надо.
Мать помолчала и еще раз повторила:
– Надо, Анютик. Как бы тяжко ни было.
Услышав «Анютик», имя, которым ее называла мама только в далеком детстве, да и то нечасто, она вдруг резко села, отчаянно и громко разревелась и прижалась лбом к прохладной материнской руке.
Слезы не останавливались, но впервые они были не так тягостны. Впервые она почувствовала облегчение, словно слезы смыли крупицы гари с ее души.
Кое-как мать дотащила ее, по-прежнему ревевшую, до ванной и поставила под душ. Мыла ее мочалкой, осторожно, как моют младенцев. Потом, обтерев Анну мягким полотенцем, бережно, словно боясь причинить боль, отвела ее в комнату и уложила в только что перестеленную постель.
Анна задремала и проснулась от запаха куриного бульона. Мать кормила ее с ложки, как когда-то в далеком детстве. Анна осторожно, одними губами, слизывала с ложки бульон, а мать дула на ложку и подбирала капли, упавшие на подбородок.
Потом она уснула. Но это был совершенно другой сон, без кошмаров, без страха проснуться, без гулкого сердцебиения у самого горла, без ледяного пота и холодных вялых рук. А когда она проснулась, мама по-прежнему сидела у ее кровати.
Мать долго уговаривала ее поехать с ней, в ту самую «английскую» квартиру ее мужа, убеждая дочь, что там будут «уход и компания. И вообще– все, что ты пожелаешь».
Анна распахнула окна, постояла у окна, вдыхая запах цветущих лип, и впервые исчезло ее желание вновь рухнуть в кровать. Она взяла в руки мобильный и набрала телефон Жени.
* * *Она сидела в Жениной квартире и понимала, что совершенно не помнит, что уже была тут однажды. Они пили чай, и Женя рассказывала ей про свою жизнь и про внуков.
Выслушав хозяйку, Анна наконец попыталась рассказать о своем замысле. Женя слушала ее, опустив глаза и глядя на дно уже пустой чашки. Когда Анна закончила, она глубоко вздохнула и тихо спросила:
– А ты уверена, что ему бы это понравилось? Что он бы этого захотел?
Анна ответила:
– Я это делаю для себя. И для всех остальных, кто помнит его и для кого он что-то значил, кому помог и для кого был кумиром. И еще… – Она помолчала.
