Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
Она не опоздала, это он пришел раньше. Он видел, как она торопливо бежала – высокая, стройная, с развевающимися волосами. На ней тоже были голубые джинсы и легкая белая полупрозрачная рубаха. В ушах и на пальцах – крупные украшения из серебра. Тоже примета времени. Женщины его молодости серебра не признавали. Серебро считалось уделом бедных, все мечтали о бриллиантах. Ирма, его вторая жена, первое время все выклянчивала сережки и колечки. Он покупал с гонораров, ему было несложно. Однажды Фаечка, жена отца, подарила Ирме старинный серебряный браслет.
После смерти Фаечки он забрал этот браслет. Это было все, что осталось на память.
Женя, последняя жена, украшений вообще не носила, только обручальное кольцо. В период их странного брака.
– Зачем врачу кольца? – удивлялась она. – Только мешают.
Ей вообще было ничего не нужно, ни золото, ни меха. «Святая дура», – назвал ее кто-то из его знакомых.
«Господи! При чем тут эта несчастная Женя?» – подумал он и сделал пару шагов навстречу новой знакомой.
– Добрый день, – произнес он. – Неплохая погода.
Она улыбнулась и кивнула. Да и как было с этим не согласиться? Погода действительно была хороша.
Как, впрочем, и его спутница. Теперь он это разглядел окончательно. И она это поняла. Точнее, почувствовала. Женщины это чувствуют обязательно.
– Пройдемся? – предложил он.
Она кивнула. Долго шли по Калошину переулку и Сивцеву Вражку.
У маленького особнячка в Плотниковом он остановился и чертыхнулся.
Она удивленно посмотрела на него:
– Что не так?
– Да все! – воскликнул он слишком громко и слишком горько. – Все, понимаете?
Она непонимающе мотнула головой.
– Был дом.
