Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
Присел перед ней на корточки и строго приказал:
– Снимайте!"
"Она возразила:
– Я сама!
Он снял ее «тапок», провел пальцем по волдырю и осторожно наклеил защиту.
Закончив, он поднял на нее глаза и столкнулся с ее взглядом. Внимательным, удивленным. И, как ему показалось, заинтересованным.
«Я тебе покажу «папу», – довольно подумал он, чуть крякнув, поднимаясь с корточек. И еще подумал: «Какая у нее нежная ступня». Небольшая, аккуратная, с красивыми гладкими пальчиками, с ровными, накрашенными светлым, почти невидимым лаком ногтями.
– До кафе доберемся? – спросил он. – Вам надо присесть. И вы, наверное, как всегда, голодны?
«Это тебе еще раз за «папу», – весело подумал он.
– Доберусь, – кивнула она. – Не здесь же закончить свою молодую и прекрасную жизнь.
Кафе они нашли быстро. Уселись за столик и начали изучать меню.
Заказали. Скромно: кофе и салат для нее и «сэндвич» с сыром и ветчиной для него.
– «Сэндвич», – фыркнул он. – А нельзя написать «бутерброд»?
Она покачала головой и ничего не ответила.
– Ну и какой же это бутерброд? Это сэндвич. И никаких гвоздей!
Он улыбнулся и кивнул:
– Пусть будет сэндвич. Черт с вами.
Помолчали. Потом Городецкий, отодвинув тарелку, сказал:
– Ну, пожалуй, достаточно. Погуляли, поели, натерли ногу. Теперь – к делу.
Она с готовностью кивнула и облегченно выдохнула. Оживленно стала объяснять, что вопросы давно готовы. Ничего особенного и коварного: она же понимает, с кем имеет дело. В хорошем смысле, тут же поторопилась поправиться она. Ничего бульварного. Захочет припомнить что-нибудь из жизни дорогих коллег – только приветствуется, а нет – и так хорошо. В конце концов, им, редакции и читателям, важны его жизнь и его взгляды, а не сплетни и пересуды.
Тут он удивленно приподнял бровь: мол, не ожидал.
– Да, еще! Вы уж простите, но про личную жизнь придется рассказать. Ну, я имею в виду про ярких спутниц и жен. Кого посчитаете отметить своим вниманием. Про тех, кто оказал на вас влияние или… Кого вы любили, одним словом.
Тут она слегка покраснела и с тревогой посмотрела на него.
Он дрогнул лицом и скривился. Но промолчал.
Она еще раз вздохнула и продолжила:
– Ну и напоследок – ваш взгляд на сегодняшний мир. На политику, на отношения между людьми. Молодежь.
