Автор
Две одинокие души встречаются в самый неожиданный момент. Илья Городецкий — некогда знаменитый киноактер, уверенный, что его лучшие дни позади. Анна давно отказалась от мечты о личном счастье. Но встреча меняет все. Сможет ли настоящая любовь возродить веру в чудо?
Раздел Chitat.online для книги «Ее последний герой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Две одинокие души встречаются в самый неожиданный момент. Илья Городецкий — некогда знаменитый киноактер, уверенный, что его лучшие дни позади. Анна давно отказалась от мечты о личном счастье. Но встреча меняет все. Сможет ли настоящая любовь возродить веру в чудо?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Две одинокие души встречаются в самый неожиданный момент. Илья Городецкий — некогда знаменитый киноактер, уверенный, что его лучшие дни позади. Анна давно отказалась от мечты о личном счастье. Но встреча меняет все. Сможет ли настоящая любовь возродить веру в чудо?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Никто о любви не сказал лучше, чем он. «Ты так же сбрасываешь платье, как роща сбрасывает листья…» И неважно, кому он это сказал. Важно как.
– Утомил? – усмехнулся он. – Совсем разнюнился?
Она мотнула головой:
– Дальше!
– Дальше? – переспросил он и снова задумался. – А-а-а! Вот тебе и дальше! Пиво. С раками. Именно с раками. Сваренными только в укропе. И в эмалированном ведре! Никаких кастрюль, слышишь?
Она сглотнула слюну, рассмеялась и кивнула.
– Дальше? Так, что там еще? А! Вот, пожалуйста. Холодец. Густой, дрожащий, как трус, под желтой пленкой жира. Обязательно из копыт. Никаких хвостов и бульонок! Так, еще. Кровяная колбаска. На одесском Привозе. Домашняя, темненькая, пахнущая чесноком. Жареная барабулька. Можно и корюшку. Селедка. Знаешь, какая должна быть селедка? – угрожающе спросил он.
Она помотала головой и беспомощно развела руками.
– Вот! – кивнул он и вздохнул: – Эх, по-ко-ле-ние пепси. А селедка, матушка, должна быть с красными глазками. Поняла? Только с красными! Если у нее, у родной, глазки другого цвета, пусть прекрасные голубые или зеленые, – это не селедка, а хрень собачья. Поняла?
Она снова кивнула.
– Всегда смотри в глаза. Даже селедке!
Она рассмеялась:
– Здорово! А еще?
– Еще… – задумался он. – Ну, картошка. Наша, липецкая, с укропом. А! Вареники с вишней. Это пункт. Согласна?
Она снова кивнула:
– Еще как!
– Так вот, с вишней и соусом. Знаешь, что это за птица?
Она покачала головой.
– Где вам! – вздохнул он. – Запоминай. Косточки, вишневые, отварить в малом количестве воды. Совсем в малом. С сахаром, разумеется. Потом растопить хорошего масла. И всем этим залить эти самые вареники, которые с вишнями. Ну а для плебеев можно туда и сметаны.
Она чуть скорчила смешную рожу:
– Есть хочу.
– Обжора, – вздохнул он. – А у нас пусто. К Нинке? Яичница с помидорами? Хлеб с чесноком? Суп-пити и люля?
Она кивнула:
– И пиво. Так хочется пива!
– И пива, – согласился он. – Пьянчужка. Все тебе лишь бы утробу набить. Гедонист. Никакой духовности. Секс и пожрать. А еще акула пера. Пишущий человек. Журналист, можно сказать. О чем с тобой говорить?
– Хватит ворчать! – крикнула она из прихожей. – Следующая остановка – голодный обморок.
* * *Их ночные безумства (иначе не скажешь, безумства, в его возрасте – точно), их бдения, перекуры, чаепития, блуждания по квартире, распахнутые балкон и постель, руки в замок, ледяной душ, утренний кофе – все это становилось еще острее, с каждым днем и с каждым часом.
После полудня она уезжала до вечера. Работа, отец. Они долго стояли в прихожей: обнимались и замирали. Выключались из жизни на пару минут."
"Пока ее не было, он, привыкший к безделью и томительной скуке, совсем сходил с ума.
