Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
Совсем перестала спать. Знаешь, тревога – это такая гадость: все время ждешь от жизни какого-нибудь подвоха. Тебе знакомо это чувство?
Он усмехнулся:"
"– Как никому. Прошел день без подлянки – одно сплошное удивление. А спать, милая, надо. Иначе состаришься раньше времени. И кто тебя такую замуж возьмет?
– Ты, – ответила она. – Или нет? Сдрейфишь?
Он сел на низкую табуретку и внимательно посмотрел на нее:
– Не придумывай ничего. Слышишь? Не сочиняй больше того, что есть в наличии. Все скоротечно, особенно такие истории! Ты уж поверь старому бурундуку.
Ее губы дрогнули.
– Не придумывать что? Какие истории ты имеешь в виду? И кстати, что я там насочиняла? Уточни, пожалуйста, Объясни бестолковой. Может, я чего-то не знаю? Не понимаю, может?
Он кивнул:
– Не понимаешь определенно. И в виду я ничего не имел, кроме одного: тебе это все надоест, – он подумал, – максимум через пару месяцев. Хотя, думаю, гораздо раньше. Просто… – Он снова помолчал. – Просто я подвернулся в нужное время и в нужном месте.
– Тебе виднее, – нахмурилась она, – с твоим-то опытом!
Он молча кивнул.
– Вот это да! Здорово у тебя получается: сразу по башке – бамц, и все дела. Все пустое и все не имеет смысла, да? И только потому, что все имеет конец.
Он опять кивнул и развел руками:
– Что поделаешь, это жизнь.
Она встала и взволнованно заходила по комнате.
– Ты! Уже сейчас! Меня отвергаешь! И объявляешь все это чушью. Только объясни мне, неразумной, что́ у нас было? Там, на даче. Тоже чушь?
Он опустил голову и тихо произнес:
– Нет, Аня. Там было все так… что почти перечеркнуло мою предыдущую жизнь. Тебе этого достаточно?
Анна отвернулась к окну, посмотрела в никуда и почти робко оглянулась на Городецкого.
– Если так, обними меня, – прошептала она.
* * *Он смотрел на нее спящую. «Бедная девочка! Храбрый портняжка.
