Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
В ресторане, на ужине, к нему подошла немолодая женщина в глупой оранжевой шляпке:
– Простите! Вы – Городецкий?
Он растерялся, оглянулся и почему-то сказал:
– Нет. Вы, вероятно, ошиблись.
Но дама не сдавалась, следила за ним и таращилась. Слава богу, исчезла через три дня. Наверное, улетела.
Он диву давался: она, его Анька, жила сегодняшним днем. Ладно – он, в его возрасте долгих планов не строят. А она… Удивительное свойство – уметь быть счастливой здесь и сейчас. Он никогда этого не умел.
А здесь… Здесь была только одна тихая радость.
Все это и было счастьем.
Накануне отлета в Москву они долго сидели в ресторанчике на берегу, пили белое вино и молчали.
– Спасибо тебе, – тихо проговорила Анна.
Городецкий вскинул брови:
– Мне? Господи, ну ты и сказала! Это я, – он в волнении сглотнул слюну и кашлянул, – это я должен на колени перед тобой упасть. За все. Понимаешь? За то, что ты подарила мне…
Он замолчал, боясь проявить слабость.
– Это ты подарила мне… жизнь, – наконец произнес он, – на которую я уже не рассчитывал.
Она резко встала:
– Я сейчас.
Он закурил, унимая дрожь в руках. Ну и все. Хватит. И так слишком много.
Она вернулась, и он увидел, что она умылась – капли воды еще блестели на ресницах.
– Бросим монетку? – весело спросила она.
Он мотнул головой:
– Нет, зачем? Разве мало на свете мест, где мы еще не были?
У нее дрогнули губы, и она попыталась улыбнуться.
Много на свете прекрасных мест. Очень много. Мест, где люди могут ощутить себя счастливыми.
* * *В самолете она собралась и мужественно заявила:
– Все, Илюша. Отпуск закончился. Собрались – и за работу. Ты не забыл про Попова и про мою скорую смерть?
Он кивнул:
– Ну, валяй, мучай пенсионера.
И снова замер в ожидании диктофон.
* * *– Значит, жена твоего отца, веселая Фаечка, уговорила тебя поступать на режиссерский.
