– Хорошо, – настороженно соглашается она. – Не хочешь объяснить почему?
Раздражение раздирает меня на части.
– Я что, теперь объясняться перед тобой должен?
– Необязательно вести себя как мудак.
– Извини. – Запускаю обе руки в волосы и отвожу взгляд. Она так внимательно на меня смотрит, что просто невыносимо. Будто пытается залезть мне в голову. – Сказал же, я сегодня не в настроении.
– Тогда не стоило и приходить, черт тебя дери! – заводится она. – Сидел бы дома и дулся, а меня оставил бы в покое.
Я сжимаю зубы, поворачиваюсь к ней.
Отчасти именно так я и хочу поступить. Сесть и поделиться с ней всем, что меня гложет. Вот только потом я представляю, с какой жалостью она на меня посмотрит, сколько у нее неизбежно возникнет вопросов, и слова застревают в глотке.
После долгой паузы Джиджи фыркает.
Джиджи со мной не разговаривает. Хуже того: она меня попросту игнорирует.
Ладно, не совсем так. Она прислала одно сообщение: сказала, что прямо сейчас не хочет меня видеть, и было это четыре дня назад.
Я еще с тех пор, как ушел в тот день из ее общежития, чувствую себя настоящим мудаком, но проблема в том, что я толком не умею ни разговаривать, ни извиняться. Когда все мои звонки отправляются на голосовую почту, я пишу три сообщения с извинениями – все разные, все более отчаянные, что в воскресенье утром приводит к некоторому подобию переписки.
Некоторое время она печатает. Потом три точки исчезают, и на экране появляется ее имя.
Мое сердце начинает биться быстрее, и я торопливо перебираюсь из гостиной, где мы с парнями смотрели футбол, в кухню.
– Привет, – говорю я в трубку, пожалуй, слишком взволнованно.
Сердце мое сжимается от звука ее голоса. С ума сойти, до чего сильно можно скучать по человеку, когда не слышишь его голос каждый день.
Прислонившись к кухонной стойке, медленно выдыхаю.
– Мне не нравится, когда ты меня игнорируешь, – угрюмо сообщаю я.
– Ну что ж, а мне не нравится, когда на меня кричат.
Тут же испытываю вину.
– Знаю. Прости меня. Я был в ужасном настроении и не имел права выливать все на тебя.
Повисает долгая пауза.
– И все? – спрашивает она.
Я озадаченно моргаю.
Ответом мне служит раздраженное сопение.
– Мы же теперь вместе, так? Мы встречаемся?
– Да, – осторожно соглашаюсь я.
– Когда люди встречаются, они разговаривают.
– А мы сейчас разве не разговариваем?
– Знаешь что? Я отказываюсь принимать твои извинения. Мне пора.
– Нет. Я собираюсь обедать с Мией, а потом у меня по плану пробежка.
