Офицер спецназа погибает при выполнении боевого задания, но получает второй шанс. Вернувшись в 1985 год девятнадцатилетним солдатом срочной службы, он оказывается в разгаре афганской войны. Теперь ему предстоит переписать собственную судьбу, используя опыт прошлой жизни.
После очередного выстрела, сухо щелкнуло. Закончились патроны.
Я быстро вытащил из кармана второй магазин. Там оставался еще один, а потом придется камнями кидаться…
По грузовику стреляли, как из винтовок, так и из автоматов. Но мой прицельный огонь не давал им возможности для маневра. Это позволило выиграть несколько секунд.
Слева раздались шаги, посыпались камни. Краем глаза увидел Самарина, за ним спускался Женька Смирнов.
— Быстро в машину! — крикнул я.
Один за другим парни начали забираться в грузовик. Рядом со мной свалился Корнеев.
— Соскучился? — произнес он, уложив на мешок СВТ-40.
— А то! — хмыкнул я.
Винтовка это другое дело — первым же выстрелом, Паша снял крайнего стрелка слева, причем точно в голову. До пятидесяти метров это даже не дистанция, а так, одно название.
Позади меня еще кто-то открыл стрельбу. Зря, конечно. Нужно было экономить патроны — у нас их немного, а впереди
— Все! Все! Гони! — закричал Самарин. — Гони! Все здесь!
Но Андрей почему-то не тронулся с места, хотя движок по-прежнему тарахтел. Что-то случилось?!
— Женька, глянь что там! — рявкнул я, не оборачиваясь.
Тот среагировал сразу. Скатился с кузова и прячась за бортом, бросился к кабине. Несколько секунд все было по-прежнему. Хлопнула дверь.
А позади нас трещала довольно хаотичная стрельба — к тем, что были у поста, подбежали другие моджахеды, из кишлака. Тоже открыли огонь.
Грузовик дернулся, изменился темп работы силовой установки. Скакнули обороты.
ЗиЛ-164 резко тронулся с места, быстро набирая скорость."
"— Все, прекратить стрельбу! — крикнул я, понимая, что дальнейшая неприцельная стрельба из движущейся машины, просто не имела никакого смысла. — Прекратить! Экономить патроны!
Все, кто был в кузове, перестали стрелять.
А через несколько секунд мы и вовсе скрылись за скалой, что спускалась с ближайшей гряды. Стрельба со стороны противника тоже резко стихла. Смирнов продолжал гнать вперед, чуть снизив скорость — все-таки незнакомая горная дорога, ночь. А у нас только одна рабочая фара, да и та тусклая.
Несколько минут мы еще ехали по прямой. Потом водитель постепенно начал сбавлять скорость, вскоре мы остановились. Несколько секунд двигатель еще тарахтел, потом водитель его заглушил.
Я отстранился от автомата, приподнялся. Мы посмотрели друг на друга — у всех лица напряженные, грязные. У кого-то заросшие, как у партизан.
