В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах.
Андрей несколько минут колупался под рулем, что-то там скручивая, потом выскочил из кабины, отрыл боковую крышку, влез туда, пощелкал чем-то — наверное, насос прокачивал. Вернулся в кабину. А я остался в кузове, вооружившись Калашниковым.
Движок ЗиЛ-164 в ночной тишине загрохотал так, что наверняка даже глухой услышал. Я от досады аж скривился. Ну все, сейчас начнется…
Секунд сорок Андрей выжидал. А когда в воротах показался какой-то душман — скорее всего, тот самый ишак, что был владельцем сего агрегата. Что-то закричав, тот принялся махать руками, бегая туда-сюда перед машиной. Оружия у него не было.
Ну, оно и понятно, ведь в кишлаках живут не только боевики, там крестьяне, из которых большая часть это торговцы, строители. Еще женщины, старики и дети.
— Да иди ты в пень! — крикнул Андрей и выжал педаль газа.
Грузовики тронулся с места, фары включать не стали — неудобно, конечно, но так безопаснее. Конечно, был риск налететь на стену или в какую-нибудь канаву… Душман попытался открыть дверь, но я навел на него ствол и тот, заметив меня, сразу же отвалил. Унесся куда-то в дом, я лишь проводил его взглядом.
Андрей повел машину вперед, пока на пути было чисто.
Свернули налево, прямо. Я держался за борта, держа автомат наготове. В принципе ничего феноменального не происходило — мало ли куда ЗиЛ поехал? Его тут наверняка все знали. Время, правда, неподходящее, ну да ничего…
Примерно через минуты полторы, мы последний раз свернули и увидели прямую дорогу, выходящую из кишлака.
Я хлопнул ладонью по крыше и водитель ускорился."
"Но тут началось. Впереди показались два бегущих навстречу вооруженных моджахеда, знаками показывающие остановиться.
— Жми! — крикнул я, склонившись к окну с водительской стороны. — И фары врубай по моей команде!
— Понял! — ответил тот, резко вдавив педаль газа.
Машина ускорилась — конечно, резко не получилось, это ведь не трехосный вездеход КамАЗ 5350. Силовая установка всего на сто лошадей. Да и то, от безупречного обслуживания и «хорошей» жизни у абреков, движок явно был уставший. Но все же мы поехали быстрее.
Видя, что транспорт не останавливаемся, они вскинули оружие.
— Врубай свет! — заорал я, снова склонившись к кабине.
Андрей и включил. Правда, загорелась только одна — от второй, судя по всему, осталось одно название.
Тусклый свет свое дело сделал лишь наполовину — душманы не стали стрелять. А вот я, пристроив Калашников поудобнее, начал бить одиночными. Срезал одного, второй успел убраться в какой-то проулок.
