В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
С другой — вдруг это мирные? Других дорог мы не видели, но в темноте это нормальное явление. Вдруг была какая-то иная дорога и сейчас к нам приближается вовсе не враг? Потом еще сольют нашим, что русские пленные бежали и перебили много мирных жителей.
А тем временем пикап приближался.
Когда расстояние сократилось примерно до семидесяти метров, их транспорт остановился. Открылись обе двери — пассажира и водителя. Оттуда показались душманы в непонятной темно-серой форме. Вроде и не традиционная одежда, но и не камуфляж.
Из кузова тоже показались вооруженные люди, принялись занимать позиции за камнями, один плюхнулся в придорожную канаву. Всего я насчитал восьмерых. Двое остались стоять у машины, как на параде — были уверены в своем превосходстве. Водитель выудил из кузова пикапа РПГ.
Определенно, это не местные жители.
— Твою мать! — процедил я, глядя на эту гоп-компанию.
— А то! — хмыкнул прапорщик. — Это же те самые духи, что американца сопровождали. Значит, за нас решили взяться моджахеды поопытнее?! Меня аж гордость берет, столько внимания и чести к моей никчёмной шкуре. Интересно, как же они догадались, что мы пошли на юг? Хотя, какая разница… Хм, ты гляди, а самого американца не видно. Интересно, почему?
— Да, так… — выдержав драматическую паузу, ответил я. — Перед самым взрывом артиллерийской мины, я его мордой о стену, а потом еще и руку сломал.
"— А, вот это правильно! Ну и что мы будем делать?
Тем временем, оба моджахеда прошли несколько шагов и остановились. Вперед тот, что был с РПГ-2. Наверное, старший. Чуть поодаль, рядом с дверью, стоял еще один, с пулеметом Калашникова в руках.
— Руси! Шурави! Сдавайся! — громко крикнул он хриплым голосом, с сильным афганским акцентом. Над ущельем прокатилось эхо.
— Ага, щас! — тихо процедил Корнеев, прильнув к прицелу. — В очередь становитесь, суки!
Снова повисла тишина. Где-то сверху тоскливо завыла какая-то птица, будто намекала на что-то.
Ситуация получилась крайне напряженная — раньше-то мы действовали скрытно, нагло и дерзко, прямо под носом у ничего не подозревающего противника. А сейчас нас застали врасплох, причем не абы кто. И мы явно в проигрышной позиции.
