В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
Был бы прицел, другое дело.
— Так, ладно… — я уже понял, что здесь придется действовать нестандартно. Громко добавил, для всех. — Тогда другой вариант. Давайте мне гранату, и пару магазинов.
— Э! Что ты задумал, Громов? — с подозрением спросил Кириллов.
— Пойду, побеседую, — просто ответил я, затем снова посмотрел на Корнеева. — Не парьтесь, погибать глупой смертью я не намерен! Всем быть начеку. Паша, как только я ликвидирую их старшего, бей по пулеметчику. Как хочешь бей. Все остальные сосредоточить огонь по пикапу, бейте из всего, что есть.
— Стой! — воскликнул Самарин. — Это не выход!
Но я проигнорировал.
— Эй! — заорал я, поднявшись во весь рост. — Моджахед! Иди сюда, один на один поговорим!
— Ты че творишь, Макс? — возмутился Женька. — О чем ты с ними говорить собрался?
— Выиграю время! — торопливо произнес я, забирая у Самарина гранату. — Будьте наготове рвать когти! За меня не волнуйтесь, потом подберете.
Видимо, моя решимость была настолько сильной, что они не стали меня останавливать. В конце концов, все уже были в курсе, что именно с моей подачи и произошел этот немыслимый побег. Если я что-то делал, значит, так нужно. Значит, решение уже принято и оно верное.
Накинув ремень на шею, но при этом держа Калашников за цевье правой рукой, я медленно направился к моджахеду. Тот, перекинувшись парой фраз со вторым душманом, тоже пошел вперед. При этом гранатомет закинул за спину, а сам вооружился М-16.
Я намеренно шел немного быстрее, чтобы подобраться поближе. И не только поэтому — слева был большой камень, который можно было использовать как хорошее укрытие."
"В левом кармане у меня лежала оборонительная граната. На нее была большая надежда.
Когда мы подошли друг к другу, расстояние от меня до их пикапа было где-то метров двадцать. До духа — метра два.
— Шурави, ты главный рус, да? — спросил душман, буравя меня насмешливым взглядом.
Весь его внешний вид говорил о том, что это не партизан.
