В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
Вдруг вы передумали, став врагом Советского Союза? Искренне рекомендую, отвечать максимально правдиво, ничего не утаивая. Это пойдет вам на пользу.
— Разрешите уточнить, товарищ подполковник? — спросил я.
— Да?
— Вы из военной контрразведки?
Игнатьев при этих словах улыбнулся.
— Не совсем так, — ответил подполковник. — Но для вас это и не важно. Петр Николаевич, кто у нас первый?
У гражданского, что стоял за его спиной, в руках были какие-то папки с документами. Скорее всего, это личные дела, либо учетно-послужные карточки.
— Прапорщик Корнеев!
— Я! — отозвался Паша.
— За мной! — приказал Игнатьев. После чего они вышли, а мы остались уже впятером.
— Ребят, а что будет, если нас все-таки припишут к дезертирам и признают виновными? — спросил Самарин. Видно было что этот вопрос его серьезно беспокоит.
— Дима, после того, что мы уже пережили в плену у моджахедов, это сущая ерунда.
— Да я серьезно! — возмутился тот.
— А ты думал, тебя будут встречать как героя? — горько усмехнулся я. — Сам подумай шестеро пропавших бойцов случайно находят на вражеской территории, они рассказывают страшные истории про плен… С чего нам должны поверить? Гораздо проще признать нас дезертирами, которых поймали случайно. Конечно, сейчас не сороковые годы, НКВД давно уже расформировано. Вот там были жесткие методы. Ну, а если серьезно, то ничего нам не будет.
С Корнеевым беседовали почти полтора часа. В конце его привели, уставшего, недовольного, но все-таки, морально удовлетворенного.
— Ну что там? — спросил я у Паши. Все мы обступили его со всех сторон."
"— А! — он махнул рукой, устало прикрыв воспаленные глаза. — Муторно очень. Там целая делегация из пяти человек собралась. Военный психиатр даже есть. Начали меня долбать с того, мол, где и кем я служил, потом перешли к моменту, как и при каких обстоятельствах в плен попал. Кто был рядом со мной, кто видел. Где находился в плену, кого видел в кишлаке.
