В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Сказывались месяцы строевой подготовки на огромном Семёновском плацу, и кривых улыбок у высоких особ на этот раз они уже не вызвали, что, однако, не скажешь про Московский мушкетёрский полк и гарнизонные батальоны.
Как обычно, далее был высочайший обход всех выстроенных войск и привычные приветствия. Роты, эскадроны, батальоны и полки кричали громогласно «ура», и над огромным протяжённым Семёновским плацем носились стаи испуганных криком птиц.
— А хорошо наши егеря смотрятся, а, Николай Иванович? Краса-авцы! — кивнула на замершие шеренги Екатерина.
— Ох и хорошо, матушка государыня! Ох и молодцы! Истину говоришь, — подскочил ближе Салтыков. — А шли-то они как сегодня! Орлы!
— Расстарался ты, князь, порадел за полк, обиходил егерей, — качала она головой. — Молодец, откликнулся на мою просьбу. Ну вот ведь, можешь, Николай Иванович, и расшибаться тебе даже не пришлось, лоб-то, я смотрю, совсем целый.
Позади в свите послышались смешки.
— Молодец, молодец, — пошла она дальше в сторону конных эскадронов.
— Скоро, матушка, — кивнул тот, — земля только вот просохнет, и сразу начнём. Бог даст, уже и к зиме егеря в них заселятся.
— Ну молодцы, ну и ладно, коли так, — вздохнула умиротворённо императрица.
"— Готовим, государыня, — кивнул тот. — Два месяца уже егерской наукой и навыком точной стрельбы овладевают.
— Ваше императорское величество, через месяц они уже у нас будут, — не дожидаясь, пока с него спросят, шагнул из толпящейся позади свиты Нартов. — Три десятка иноземных штуцеров закупили и два своих, из Тулы. На Сестрорецком оружейном заводе особый заказ под винтовальные стволы разместили.
