В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
— Поговорите, Александр Павлович со старшими на стройке, вызнайте, сколько и кому помощников нужно, и отряжайте рабочие команды.
Совершенно случайно на должность начальника полковой оружейной команды нашёлся свой офицер. Так уж получилось, что командиры первого батальона отмечали день рождения капитана Горского в одном из довольно приличных трактиров. Всё было хорошо до того момента, пока туда не пожаловали преображенцы, уже весьма подвыпившие. Конфликт, как обычно, завязался из пустого. Кто-то на кого-то косо посмотрел, случайно толкнул плечом при выходе «проветриться».
— Ваше высокородие, не виноваты мы, поклёп со стороны преображенцев! — кося подбитым глазом, пробасил стоящий в шеренге перед бригадиром Горский.
— А нельзя было совсем без этого? — уже остывая, проговорил более спокойно Егоров. — Мне уже влетело на утреннем рапорте от командующего гарнизоном. Хорошо хоть в руки патруля умудрились не попасть.
"Девять офицеров вышли из комнаты, и в ней с командиром полка остался только капитан Горский.
— Ваше высокородие разрешите? — обратился он к бригадиру. — Извините, только перед вами походатайствовать могу. С нами там спиной к спине подпоручик один из Московского мушкетёрского полка стоял. Хороший парень, перед этим познакомились мы с ним.
