В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
У нас двое убитых и трое раненых после неё, ну и у панов примерно столько же. Только мы-то вот свою позицию им не сдали, а они назад в сторону Кобрина откатились.
— Около ста сорока вёрст до той развилки, — прикинул по карте Алексей. — Похожи на войсковые дозоры были, а, Пётр Матвеевич? Или просто так, бродячие шайки мятежников?
— Да не-ет, ваше высокородие, — помотал тот головой, — на бродяг они совсем не похожи, тех бы мои одними нагайками разогнали. Настоящая регулярная кавалерия. Получается, как вы и сказали, самые настоящие войсковые разъезды это были.
— В Кобрине сходятся пути-дороги Суворова от Немирова и наши от Минска, — промолвил, изучая карту, Егоров. — Перед Кобрином с востока действует войсковая кавалерия неприятеля, словно бы прикрывая свои основные войска и ведя разведку. Вот, значит, почему так спешит сюда Александр Васильевич. Тут самая прямая дорога на Варшаву, и, похоже, здесь как раз и стоят большие неприятельские силы. Пётр Матвеевич, так может, ну его, генерала Кнорринга, а? — прищурившись, проговорил Егоров.
— А то! — хмыкнул тот. — Оно, конечно, гораздо лучше. Хороший генерал Александр Васильевич, разумный и отчаянный. И удача его шибко любит. Только ведь приказ у меня от генерал-губернатора на Вильно к Кноррингу идти?
— А ты погоди его выполнять, майор, — улыбнулся Лёшка. — Распоряжения вышестоящего начальства ведь всегда перебивают приказы нижестоящего?
— Конечно, — согласился казак, — на то оно и начальство, чтобы чем оно выше, так и всеми нижними командовать!"
"— Ну вот, у генерал-аншефа Суворова-то чин ох какой высокий! — покачал головой бригадир.
— Ну, так-то да, можно, — обдумывая предложения бригадира, протянул неуверенно Греков. — Тем паче мы уже и так здесь на неприятеля натолкнулись. Эту дорогу без прикрытия никак ведь нельзя оставлять. За спиной-то вон Минск. Идём с вами на Кобрин! — наконец принял он решение. — Когда выступать, ваше высокородие?
— Мы выходим завтра до рассвета, господин майор, — ответил Егоров.
