В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Даже если он и отойдёт отсюда к Варшаве, то усилит тамошний гарнизон, сделав штурм оной ещё более затруднительным. Я предполагаю после дня отдыха продолжить преследование поляков и наголову разгромить их. Для лучшего понимания, как нам атаковать, думаю выслать разведывательные дозоры. Бригадир Исаев и вы, бригадир Егоров, отряжайте по две сотни своих конных, пусть они пройдут вперёд и хорошо оглядятся. Остальные войска ночуют и поутру совершают марш в сторону Бреста.
Пройдя двадцать вёрст, седьмого сентября дивизия Суворова остановилась у деревни Булько́во на короткий отдых, после чего продолжила своё движение до деревни Трещи́ны.
Полусотня конных егерей под предводительством подпоручика Лучинского на одном из малых просёлков натолкнулась на едущую в восточную сторону телегу с пожилым евреем. Тот назвался Самуилом и сказал, что послан от своих единоверцев, проживающих в Бресте, до самого старшего русского начальника. И что у него есть что ему сказать важное.
"— Мы очень опасаемся, ясновельможный пан генерал, — кланяясь и вздыхая, рассказывал посланник с глубокой печалью в голосе. — Ведь согласитесь, что может быть проще, чем лишить бедного еврея жизни или же средств к существованию.
— Мне жалованье государыня императрица платит, — усмехнулся, выслушав еврея, Суворов. — А вот от вашей помощи я всё-таки не откажусь, и если всё сложится удачно, она непременно зачтётся всем вам, Самуил.
