В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Оставшиеся на поляне егеря натянули пологи, стреножили коней и, перекусив, завалились спать."
"— По тракту три небольших отряда проходило, — доложил Скобелеву старший одного из секретов. — Два конных и один пеший с повозками. В конных не больше полусотни было, и все они в сторону Седлеца шли, а тот, что с повозками, напротив, к Варшаве. Дюжина телег, на них какие-то мешки положены. Охрана — два десятка «растрёп» в рваных армяках. В сторону села с тракта никто не сворачивал.
— Внутри села шевеление было, но за околицу никто не выходил, — доложился старший другого секрета.
— Для кого-то такая погода бич Божий, а кому-то во благо, — проговорил задумчиво Скобелев. — Кто может под крышей сидеть, под ней и остаётся или старается поскорее под неё попасть, а не рыскать под открытом небом, как вот мы. Так, ладно, скоро темнеть уже начнёт. Разрешаю развести в лесу скрытные костры и сварить горячего.
В эту ночь прошли, по прикидкам, вёрст сорок — пятьдесят, с точностью тут было сложно. Обходили три села и какой-то небольшой городок. Возле него натолкнулись на пятерых промокших крестьян с приделанными на палки косами. Косиньеры[12] сопровождали три гружёные телеги.
Как и условились поступать в таких случаях, едущие в голове колонны егеря, знающие польский, остановились возле телег и завели разговор, пока отряд проходил мимо.
— Фуражиры были, вашвысокоблагородие, — доложился Семён Ходкевич. — Телега одна сломалась в пути, вот они и припозднились. Потом решили ночью ехать. Говорят, через три версты село большое будет. Они думают в нём заночевать. Дескать, до Варшавы-то всего вёрст двадцать с хвостиком осталось, отдохнут и как раз к следующей ночи доедут.
— Нас не заподозрили? — спросил его с тревогой Скобелев.
— Нет, вашвысокоблагородие, — покачал головой егерь, — темно ведь.
— Молодцы, Семён, — похвалил егеря майор.
